Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

Возвращаясь в Афины, он остановился в Олимпии, чтобы присутствовать на играх. Ему случилось тут поместиться вместе с некоторыми иностранцами хорошего рода. Он обедал вместе с ними, приятельски проводил с ними время, не говоря им никогда ни о Сократе, ни об Академии, а называя себя просто своим именем. Иностранцы были очень довольны, что встретили такого кроткого, приветливого и сообщительного человека. Они считали его за простака, так как Платон говорил с ними только об очень обыкновенных вещах.

По окончании игр они отправились вместе с ним в Афины и остановились в его доме, как на этом настаивал философ. В тот же день они просили его повести их к тому знаменитому философу, который носил одинаковое с ним имя и был учеником Сократа. “Он перед вами”, – сказал им Платон.

Академия Платона. Мозаика из Помпей. I в. до н. э.

Иностранцы, изумленные тем, что вошли в знакомство с таким знаменитым лицом, не зная его, не могли надивиться его скромности и делали себе втайне упреки за то, что не умели рассмотреть его достоинств под покровом его простоты»[46].

В Афинах Платон нашел своих учеников и друзей и возобновил свое преподавание.

Но, как видно, Сиракузы имели для него какое-то обаяние, потому что он побывал там еще раз. Правда, что Дионисий на этот раз подействовал на самую чувствительную струну философа, на его сердце. Он обещал в награду за возвращение философа возвратить Диона, все еще бывшего в изгнании. Платону было почти восемьдесят лет, когда он в третий раз поехал в Сиракузы.

Но тиран не только не возвратил своего двоюродного брата, но даже, когда, в силу полученного обещания, Платон с жаром стал просить за изгнанника, Дионисий так раздражился, что знаменитый старец стал бояться за свою свободу и даже жизнь. Если он мог еще возвратиться в свою родину, то был обязан этим вмешательству пифагорейца Архитаса из Тарента, изобретателя того знаменитого летающего голубя, которому так удивлялись в древности. Архитас был одним из посредников, употребленных Дионисием, чтобы добиться третьего приезда Платона в Сиракузы, и его посредничество послужило также к свободному выезду Платона.

Читая об этих поездках Платона к сицилийскому тирану и видя, к чему они приводили, невольно задаешь себе вопрос: что же так влекло философа к этому тирану, или тирана к этому философу?

Враги Платона старались приписать его путешествия в Сиракузы непохвальным мотивам. Но все эти нарекания не могли изменить понятия, которое потомство составило о характере этого философа. Им не руководило честолюбие, так как он отверг милости Дионисия Младшего. Впрочем, заступаться за угнетенных и укорять государей за дурное правление – весьма дурной способ для приобретения их благосклонности. Никто не может сказать, чтобы Платон вывез деньги из Сиракуз; напротив, всем известно, что он истратил значительную сумму, чтобы купить сочинение Филолая, в котором было верно воспроизведено учение Пифагора.

Афинское злоречие давало еще другое объяснение поступкам Платона. Говорили, что Платон ездил в Сиракузы ради блестящих праздников и роскошного стола.

Диоген публично сделал ему этот упрек. Бывши вместе с Платоном на большом обеде и заметив, что тот не брал никаких кушаньев, а удовольствовался несколькими маслинами, циник сказал ему: «Вы ездили за хорошими обедами в Сицилию; отчего же здесь вы ими так пренебрегаете?»

«Уверяю вас, – отвечал Платон, – что в Сицилии я чаще всего ел одни маслины».

«Если так, – возразил Диоген, – то зачем же вы жили в Сиракузах? Разве в это время Аттика не производила маслин?»

В другой раз Диоген вошел в великолепную залу, где Платон давал большой обед, и, чтобы уколоть его, стал пачкать своими голыми и грязными ногами пурпурный ковер, покрывавший пол, приговаривая: «Я попираю ногами гордость Платона». – «Ты попираешь мою гордость своею гордостью», – отвечал философ.

Если Диоген старался укорять Платона, то и Платон не оставался в долгу. Циник однажды ради хвастовства и для удивления прохожих вышел на улицу, когда падал густой снег с градом. Платон, видя, как удивлялись этому странному поступку, сказал окружающим: «Не жалейте нисколько Диогена и, если хотите, чтоб он укрылся, перестаньте на него смотреть!»

По возвращении из третьего путешествия в Сицилию Платон окончил свою книгу О законах.

Он оставил также после себя сочинение О государстве. Некоторые утопии, которые в нем содержатся, доставили ему известность между такого рода читателями, которые обыкновенно подобных книг не читают.

Несмотря на то что Платон, как из этого видно, изучил общественные дела и вопросы, он никогда не хотел занять никакой должности.

«Предполагают, – говорит де Жерандо, – что это уклонение от должностей происходило от его теоретических взглядов и оттого, что он не одобрял законодательства Солона. Более вероятно, что причина, его удерживавшая, состояла в положении Афин, угнетенных тридцатью тиранами в то время, когда ему, еще молодому человеку, предлагали присоединиться к правительству, а потом подчиненных гонителях Сократа и бывших постоянно жертвою партий; он не надеялся, что может с пользою служить отечеству, в котором древние учреждения почти совершенно рушились. Итак, он вполне предался изучению философии; он полагал, что, учредив Академию, он основал и имеет в своем управлении прекрасное царство»[47].

Однако же он не отказывался и несколько раз делал попытки ввести свое учение в современную политику или посредством законов, составленных им для различных народов, или посредством законодателей, избранных им из своих учеников.

Тирания Дионисия Младшего в Сицилии имела свой конец, и конец роковой. Дион сверг Дионисия с трона и возвратил сиракузянам свободу. После смерти Диона его родные и друзья спрашивали у Платона советов для политического управления Сицилией; он составил им план, по которому власть трех начальников, в одно и то же время царей и первосвященников, должна быть еще умеряема многими советами, законодательными, политическими и судебными.

По словам Плутарха, Платон дал обитателям острова Крит собрание законов в двенадцати книгах. Он послал жителям Элии, Формиона и жителям Пирры и Менедема двух своих учеников, чтобы устроить у этих народов республиканское правительство. Его же советам следовали Пифон и Гераклид, возвратившие свободу Фракии. Но он отказал пиренейцам, аркадцам и фивяням, тоже просившим у него законов, первым – потому, что они были слишком привязаны к богатствам, а вторым – потому, что они не могли терпеть равенства.

Эти общие указания достаточны, чтобы дать понятие о политических началах, господствующих в двух сочинениях Платона, указанных нами: большие богатства не должны существовать, повсюду равенство и даже общность некоторых вещей,