За 1000 лет до Тани Гроттер - Дмитрий Александрович Емец

– Надо же! Наш вождь задрых без ценных указаний! А он хорошенький! Лежит такой упитанный, крепенький младенчик с бородой в три волосинки и видит во сне волшебный меч, которым порубит всех в капусту! – сказала Тень.

Она ещё некоторое время любовалась Рюриком, а затем подпрыгнула, подтянулась и устроилась на крыше сарая, скрывшись среди балок и гнилой соломы.

– Я люблю, когда мне видно всё, а меня не видно никому! – сообщила она Кузе.

– Ну тогда не ворочайся и не роняй мне на голову мусор! – посоветовал Кузя.

Он стащил нагрудник, привалил его щитами и оружием, забрался в спальник и уснул.

Вскоре он проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо.

– Тш-ш-ш! Вставай! Там какие-то люди на дороге! – прошептала Тень.

– А Рюрик?

– Дрыхнет без задних ног! Вылезай из мешка!.. Не упусти нагрудник!

Вслед за Тенью Кузя скользнул на крышу. На поле за сараем, отстоявшим от дороги на полёт стрелы, мирно пасся Герундий. Изредка делал шаг-другой, утыкался в траву и фыркал. Луну занавесили сизые тучи. Едва ли его могли заметить.

Там, где дорога делала плавный поворот, мелькали тени. Изредка доносился приглушённый свист. Показалась одна фигура, за ней другая. Снова раздался свист, на этот раз со стороны камней. Проскакал всадник. Блеснул огонь в потайном фонаре: кто-то подавал сигнал, опуская и поднимая заслонку.

– Устраивают засаду! Место подходящее! Дорога поворачивает, тут камни, а дальше овраг. Их с полсотни там сидит – зуб даю! – прошипела Тень.

С Кузи сразу слетел сон.

– На кого засаду? На нас? – спросил он.

– Хтоньская хтонь! А я почём знаю? – огрызнулась Тень. – Можем пойти и спросить: «Ребят, кого ловите? Не варягов, случайно?» Хотя у нас для этого собственный герой есть! Что-то я по нему уже соскучилась!

И она отправилась расталкивать Рюрика, предварительно зажав ему рот рукой, чтобы спросонья не вздумал шуметь. Вскоре они уже лежали на крыше втроём. На дороге больше никто не мелькал. Тишина была гробовая.

– Ну дела!.. – недовольно буркнул Рюрик. – Не ожидал такого уровня конспирации от разбойников! Ни оружием никто не брякнет, ни чихнёт… Надо сползти и посмотреть, как там чего.

Он бесшумно спустился и скрылся в траве. За ним последовала Тень. Кузя с крыши смотрел, как они ползут. Две волны – большая и маленькая – катились по траве. В высокой траве Рюрик тоже умел скрываться, хотя до Тени ему было далеко. Они ползли не напрямую, а наискось, туда, где к дороге подходил овраг. Вернулись неожиданно быстро и очень возбуждённые.

– Нас чуть не засекли. Повезло, что они смотрят на дорогу… В овраге тоже полно людей, – задыхаясь проговорила Тень. – Сотня, если не больше. И все какие-то чудны́е.

– Почему? – спросил Кузя.

– Одеты во всякое тряпьё, а ведут себя как солдаты. И атаман у разбойничков странноватый. Лицо высушенное, злое, а расфуфырен как петух. Больше смахивает на переодетого центуриона, чем на бандита… Это не нас тут караулят. Трёх варягов, стащивших страховида, ловили бы без таких приготовлений.

– И что будем делать? – спросил Кузя.

– Ждать, – ответил Рюрик, выбирая из рукава колючки. – Хорошо, что заночевали в сарае. Отправься мы дальше – они бы нас перехватили. На дорогу всё равно не выйти. Она перекрыта. Если пойдём полем, нас выдаст луна. Так что просто лежим и ждём, чем всё закончится.

И они стали ждать. Чтобы не скучать, Рюрик достал из кармана свою любимую луковицу. Его могучие челюсти нуждались в постоянной тренировке. И неразгрызаемая луковица ататы для этого отлично подходила.

* * *

Прошло около получаса. Вдруг выше по дороге дважды резко прокричал сарыч[4]. На затаившихся воинов этот крик произвёл странное действие. Замигали потайные фонари, подавая кому-то сигналы. Маленькая фигурка в сером плаще, пригнувшись, перебежала с одного места на другое.

– Ого! – сказал Рюрик. – Дозорный сообщил им, что кто-то едет! Сейчас начнётся!

И началось. Луна выкатилась из-за туч – словно для того, чтобы Кузе, Тени и Рюрику было лучше видно.

Показался крытый массивный фургон с громадными, в человеческий рост колёсами, который тащили сразу шесть лошадл. Целая маленькая передвижная крепость с боевой башней. Впереди попарно ехали восемь воинов с длинными копьями и каплевидными щитами, и ещё с десяток легковооружённых следовали за повозкой. Кроме того, где-то в конце отряда угадывалось нечто огромное, размером с трёх или четырёх коров, покрытое попоной.

Увидев лошадл, Герундий издал приветственный скрежет, заменяющий страховидам ржание. Лошадлы, тащившие фургон, откликнулись таким же скрежетом. Возница от неожиданности натянул поводья, а в следующее мгновение уже слетел на землю со стрелой в шее. Пока он падал, в него вонзилась ещё стрела. Двое лучников, дремавшие в боевой башне, даже не успели натянуть тетиву. Один был застрелен, а другой, пригнувшись, нырнул под защиту щитов. Его засыпа́ли стрелами и не давали высунуться. Один из разбойников уже карабкался к нему с ножом в зубах.

С десяток других повисли на лошадлах, предварительно опутав их ноги и спины сетями, чтобы те не пустили в ход свои хвосты-моргенштерны[5]. Остановив лошадл, разбойники принялись распрягать их. Из фургона выскочил пухлый, пёстро одетый человечек и, размахивая руками и смешно приседая, кинулся к атаману. Тот отмахнулся от него, как от мухи.

Воины, защищавшие фургон, повели себя по-разному. Лёгкие конники, что ехали сзади, мгновенно рассыпались и удрали. Один метнулся к пёстрому человечку, ожидая приказа, но тот что-то крикнул ему, заставив развернуть лошадлу и умчаться.

Головной отряд принял неравный бой. На каждого напало не меньше трёх-четырёх противников, но все они были пешими, что давало конным немало преимуществ. Они сверху кололи разбойников копьями и рубили мечами, да и приручённые к бою страховиды молотили хвостами так, что костяные шары свистели в воздухе.

Однако нападающих поддерживали лучники, и после короткого боя из восьми воинов двое были убиты, трое ранены, прочих же унесли с поля утыканные стрелами бешеные лошадлы.

Атаман разбойников, брезгливо поглядывая на свои живописные лохмотья, зашагал к повозке. Правой рукой он делал отмашку, левую прижимал к бедру, точно придерживал отсутствующий меч. За ним подобострастно спешил маленький пухлый человечек.

Чтобы лучше видеть бой, Рюрик давно уже вскочил на ноги. В лунном свете он, конечно, был издалека всем виден. В одной руке у него полумесяцем сверкала секира. В другой он по-прежнему держал луковицу ататы.

Гора, покрытая попоной, вдруг пришла в движение. Попона соскользнула. Три погонщика, сидевших у великана на спине и пытавшихся его усмирить, разлетелись в разные стороны.