Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

там ее получит Поллок. Известие о его спешном возвращении в Америку стало для меня самым болезненным ударом, поскольку это обстоятельство расстроило нашу встречу, которая должна была состояться в июне по поводу Exposé.

<…>

Каковы Ваши планы на лето? Нет ли у нас шансов встретиться? Вы найдете меня здесь до конца июля, а если у меня всё наладится, и дольше.

Гершом Шолем – Вальтеру Беньямину

Иерусалим, 28.VI.1935

Из Твоего письма я понял, что Ты действительно, оставаясь там [в Париже], немало продвинулся и Твоя работа, как и моя, близка к определенной кристаллизации. То, что Ты написал о новой судьбе работы о пассажах, чрезвычайно заинтересовало меня; надеюсь, Институт проявит интерес к этому делу и освободит Тебя от необходимости дописывать Фукса. Я не ошибаюсь – как я понял, Париж будет Твоей летней резиденцией? Или Ты снова едешь в Данию?

Я пока даже не подозреваю, каким будет содержание Твоей новой работы: будет ли это историческое исследование или построение теорий предметов, взятых из неприметных сфер жизни? Или развитие тех сюрреалистических ходов мысли, от которых Ты хотел отталкиваться в этом вопросе ранее, если я не ошибаюсь?

Вальтер Беньямин – Гретель Адорно

Париж, без даты (предположительно, конец июня 1935)

Женевские копии плана всё еще не готовы. В настоящее время существует только два экземпляра – один у Т[едди], и он, вероятно, остался в Оксфорде, другой положен в основу моей работы. Впрочем, есть сомнения и другого толка; Т[едди] разберется с этим вопросом. Бесконечно ценнее было бы, правда, если бы мы могли просто поговорить об этом!

Но если нам придется ждать разговора до самой Дании, это может сильно затянуться. Не думаю, что смогу приехать туда в этом году. Потому что, насколько удастся, я хочу остаться здесь до тех пор, пока не завершу книгу.

Гретель Адорно – Вальтеру Беньямину

Берлин, 3.VII.1935

Со времени своего последнего письма я пробыла два дня во Франкфурте, где застала Тедди крайне подавленным смертью Агаты, но где у меня также была возможность ознакомиться с Твоим письмом и Exposé. После этого письма, которое по сути адресовано Тедди и мне одновременно, мне показалось, что Тебе не нравится, когда Твои друзья обсуждают Твои работы в Твое отсутствие, а потом еще и отчитываются перед Тобой, будучи под влиянием этих бесед. Поэтому, чтобы избежать всяческих разногласий между нами, я не хотела бы опережать Тедди, тем более зная, что могу составить истинное представление только по готовой работе, и часто оказываюсь довольно беспомощной перед черновиком. Детали я нахожу великолепными, сейчас меня больше всего привлекает раздел V, но всё это пока лишь итог первого впечатления; я горю от нетерпения как можно скорее прочитать книгу полностью. Как обстоит тем временем с внешними обстоятельствами, с шансами на публикацию, какие у Тебя новости из Америки? – Продлил ли Фриц условия, оговоренные на май и июнь, еще на несколько месяцев? Ты так скрытен и держишь меня в неведении относительно своих планов и возможностей, я хотела бы услышать Тебя как можно скорее.

Вальтер Беньямин – генеральному директору Национальной библиотеки

Париж, 8.VII.1935; черновик [3522]

Господин,

возьму на себя смелость обратиться к Вам с этими строками по рекомендации моего друга г-на Марселя Бриона. Восемь лет назад я начал в Национальной библиотеке работу над книгой, посвященной духу XIX столетия. Она будет называться «Paris capitale du XIX siècle» и должна стать некой параллелью к моему исследованию о XVII веке, которое вышло в Германии под названием «Происхождение немецкой барочной драмы».

Прежнее изыскание было посвящено литературе; новая книга основана, с одной стороны, на изучении промышленных и коммерческих явлений, с другой – политики и нравов Парижа. Ближе к концу своего исследования я обнаружил, что мне необходимо тщательно вникнуть в эротическую сторону парижской жизни и я не смогу осуществить этот анализ без помощи некоторых томов, хранящихся в закрытом фонде.

Поэтому я прошу у Вас разрешения ознакомиться с некоторыми из них. Позвольте мне добавить, что я готов любым образом обосновать серьезность своей работы. Недавно я попросил Национальную библиотеку сфотографировать обширную подборку моих исследований и размышлений по теме моей книги.

Кроме прочего, я переводил произведения Пруста на немецкий язык. Г-н Шарль дю Бо, несомненно, сможет поручиться за научную ценность моих сочинений.

Г-н Батай из Национальной библиотеки также знает меня.

С нетерпением жду Вашего благосклонного решения, примите, пожалуйста, г-н, мои заверения в высоком почтении к Вам.

8 июля 1935

Париж XIV

Площадь Денфер-Рошро, 28

Вальтер Беньямин

Вальтер Беньямин – Максу Хоркхаймеру

Париж, 10.VII.1935

Мне давно не терпелось отправить Вам Exposé обратной же почтой. Хотя Вы наверняка наслышаны о нем в общих чертах от господина Поллока, я не успел обсудить его с ним, как мы намеревались, ввиду его преждевременного отъезда.

С другой стороны, я бы отправил его Вам раньше, если бы госпожа Фаве [3523] любезно согласилась переписать его. К сожалению, она этого так и не сделала, и поэтому я продиктовал рукопись здесь, так как хотел, чтобы она наконец-то очутилась у Вас.

Добавлю, что по настоянию господина Поллока я также сделал фотокопию своих исследований, предпринятых для этой работы. Она была передана на хранение в надежное место и будет доступна Вам в любое время.

К Exposé я не хотел бы пока ничего добавлять по существу. С середины мая я чрезвычайно интенсивно работаю в Национальной библиотеке и Кабинете эстампов, чтобы завершить работу над записями. Благодаря облегчению моего положения в последние несколько месяцев, которым я обязан Вам и господину Поллоку, мне удалось весьма значительно приблизиться к завершению этих записей.

Разумеется, если я не получу от Вас иных указаний, я снова отложу книгу до начала августа, чтобы написать эссе о Фуксе. В нашу последнюю встречу он рассказал мне немало интересного о своих начинаниях в области социалистического законодательства. Ради этого эссе и своей книги я постараюсь оставаться в Париже как можно дольше.

Вальтер Беньямин – Альфреду Кону

Париж, 18.VII.1935

Моя сестра недавно уехала – она на Майорке – и предоставила мне на несколько недель свою квартиру. И тут я подступаюсь к той части Твоего письма, которая содержит подарок к моему дню рождения в самой прекрасной форме: я имею в виду приглашение пожить в пустующей комнате. Хотя я пока не могу его принять, отчасти потому, что обещал сестре не оставлять квартиру без присмотра, а отчасти потому, что не могу сейчас прервать свою работу в Национальной библиотеке, я хотел бы ответить Тебе не только искренней благодарностью, которая также причитается Грете. Я хочу спросить, как думаешь, нет ли возможности посетить вас, скажем, во второй половине сентября. То, что сейчас Ты вряд ли сможешь с уверенностью ответить на этот вопрос, мне вполне понятно. Тем не менее Ты должен знать, что у меня, вероятно, будет возможность приехать к вам в Барселону примерно в это время, и надо ли говорить, как сильно я бы этого хотел.

К тому времени, надеюсь, я в общем и целом завершу исследования, из-за которых я привязан к библиотеке. Теперь, когда я близок к завершению, передо мной открылись еще два поля деятельности. Одно из них – Кабинет эстампов, в котором я пытаюсь сверить с изображениями те представления о предметах и отношениях, которые у меня сложились по прочтении книг, а другая – закрытый фонд библиотеки, добиться права доступа в который стало одним из немногих успехов, которые я могу приписать себе на этом поприще. Получить его невероятно сложно.

Разумеется, я с превеликим удовольствием рассказал бы Тебе об этой работе. Я уже говорил Тебе, что несколько недель назад набросал первое ее обобщение. Я также дал сфотографировать свои исследования, чтобы сберечь их. Однако я ничего не рассказывал об этой работе своим коллегам-литераторам, даже друзьям; никаких подробностей. Она находится на той стадии, когда особенно подвержена всем мыслимым неприятностям, и не в последнюю очередь – опасности кражи. То, что «Иероглифы XIX столетия» Блоха [3524] сделали