Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

то потрясшее нас с Фелицитас впечатление, что произвела на нас в свое время цитата из Сатурна; но цитата не выдержала нашего отрезвления. Не кольцо Сатурна должно было стать чугунным балконом, а последний – воплотиться в кольце Сатурна, и здесь я счастлив, что не могу противопоставить Вам ничего абстрактного, кроме Вашего собственного успеха: несравненной главы о луне в [Берлинском] «Детстве», философскому содержанию которой самое место здесь. Мне тут припомнилось, чтó Вы однажды сказали про работу о пассажах: она может быть вызволена только из пространства безумия; о том, что она отдалилась от него, а не подчинила его себе, свидетельствует толкование цитаты «Сатурна», которая от него отталкивается. Вот где кроется мое настоящее сопротивление: вот чем мог бы воодушевиться Зигфрид [Кракауэр], и вот где я вынужден говорить столь грубо ради безмерной серьезности дела. – Фетишистское понятие товара должно быть, что, вероятно, входит и в Ваши намерения, подтверждено соответствующими местами в тексте. – Точно так же и появляющуюся на с. 12 концепцию органического, которая указывает на статичную антропологию и т. д., тоже, пожалуй, сохранять не следует, или только допустив, что оно существует исключительно до фетиша как такового, т. е. само по себе исторично, как, скажем, «пейзаж». – К с. 13 относится, пожалуй, и тот диалектический товарный мотив Одрадека. – Рабочее движение снова кажется здесь несколько схожим с deus ex machina; разумеется, как и в случае с некоторыми аналогичными формами, причина здесь может крыться в краткости изложения, отличающей Exposé, – оговорка, которую можно выдвинуть против многих моих оговорок. В связи с местом, посвященным моде, которое кажется мне очень важным, но по конструкции своей, правда, отделено от понятия органического и связано с живым, т. е. не связано с предзаданной «природой», мне вдруг подумалось о changeant [3536], понятии изменчивого материала, который, вероятно, имеет существенное значение для XIX века и, вероятно, тоже связан с промышленными процессами. Вы наверняка в этом разберетесь; госпожа [Хелен] Хессель, репортажи которой в ФЦ [«Франкфуртер цайтунг»] мы регулярно читаем с большим интересом, точно в курсе дела. – С. 14 – фрагмент, к которому у меня особые претензии по поводу слишком абстрактного использования категории товара: как будто она появилась как таковая «впервые» в XIX веке (кстати, это же возражение относится и к интерьеру и социологии интериорности [Innerlichkeit] у Кьеркегора, и именно здесь мне есть что возразить вашему Exposé, в том числе и своей собственной более ранней работе). Я считаю, что категория товара может быть конкретизирована уже через специфически модерные категории мировой торговли и империализма. Например, пассаж как базар или антикварные магазины как мировые рынки временного. Значение приближенной дали – возможно, в проблеме достижения неинтенциональных слоев и в имперском завоевании. Я лишь высказываю свои догадки; конечно, Вы сумеете обнаружить в этом материале несравненно больше связности и определить конкретный облик мира вещей XIX столетия (возможно, с его оборотной стороны – в виде отходов, остатков, руин). – Фрагменту о конторе, возможно, тоже недостает исторической точности. Она представляется мне не столько прямой противоположностью интерьера, сколько реликтом более старых форм комнаты, возможно, барочных (ср. глобусы, настенные карты, перегородки в ней и другие материальные формы). – К теории югендстиля: если я соглашусь с Вами в том, что он означает решительный удар по интерьеру, это будет исключать для меня, что он «мобилизует все силы интериорности». Скорее, он стремится спасти и осуществить ее через «экстериоризацию» (сюда относится, в частности, теория символизма, прежде всего теория внутреннего мира у Малларме, который имеет значение, прямо противоположное понятию Кьеркегора). В югендстиле место внутреннего мира занимает пол [Sexus]. К нему обращаются именно потому, что это единственное место, где частный индивид встречается с самим собой не как с внутренним, а как с телесным существом. Это относится ко всему искусству югендстиля от Ибсена до Метерлинка и Д’Аннунцио. У истока тут ведь стоит Вагнер, а не камерная музыка Брамса. – Бетон кажется мне нехарактерным для югендстиля материалом, он, вероятно, относится к странной лакуне около 1910 года. Кстати, я считаю вполне вероятным, что собственно югендстиль совпадает с крупным экономическим кризисом около 1900 года; бетон же относится к довоенной конъюнктуре. – С. 16. Я хотел бы обратить Ваше внимание на любопытнейшую интерпретацию строителя Сольнеса в наследии Ведекинда [3537]. Мне незнакома никакая психоаналитическая литература о пробуждении, но я уже в процессе поиска. Однако: не принадлежит ли толкующий сновидения, пробуждающий сознание психоанализ, который откровенно полемически настроен по отношению к гипнозу (подтверждения тому – в лекциях Фрейда), к югендстилю, с которым он совпадает по времени? Это, вероятно, вопрос первого порядка, который может завести весьма далеко. Я хотел бы внести поправку в свою принципиальную критику: если я и отвергаю понятие коллективного сознания, то, конечно, не для того, чтобы сохранить «буржуазного индивида» в качестве исконного субстрата. Его нужно сделать прозрачным в интерьере как социальную функцию и разоблачить его целостность как иллюзию. Но как иллюзию не по отношению к гипостазированному коллективному сознанию, а по отношению к реальному общественному процессу как таковому. «Индивид» здесь – диалектический инструмент перехода, который не должен быть демифологизирован, но может быть только снят. – И снова я хотел бы самым настойчивым образом подчеркнуть место об «избавлении вещей от обязанности быть полезными» [3538] как гениальный поворотный пункт на пути к диалектическому спасению товара. – С. 17: я был бы рад, если бы теория коллекционера и интерьера как футляра была развернута как можно подробнее. С. 18: я хотел бы обратить Ваше внимание на «Ночь» Мопассана, которая кажется мне диалектическим завершением «Человека толпы» По, своего рода краеугольным камнем. Пассаж о толпе как о вуали я нахожу чудесным. С. 19 – место, где критикуется диалектический образ. Вы, несомненно, лучше меня знаете, что приведенная здесь теория пока не отвечает непомерным притязаниям предмета. Я хотел бы только добавить, что не двусмысленность есть перевод диалектики в образ, а «след» образа, и этот след сам по себе должен быть сначала диалектизирован через теорию. Помню, кажется, что в главе «Интерьер» есть полезная фраза Кьеркегора на этот счет. А к с. 19, возможно, подойдет заключительная строфа великого стихотворения «Проклятые женщины» из «Осужденных стихотворений» [3539]. Понятие «ложное сознание», на мой взгляд, требует самого осторожного использования и уже не может применяться без указания на Гегеля как первоисточник. – Сноб – изначально не эстетическое, а социальное понятие; оно восходит к Теккерею. Необходимо провести строгое различие между снобом и денди, а также проследить историю сноба, к которой у Вас есть богатейший материал – Пруст. – Тезис на с. 21 о l’art pour l’art и Gesamtkunstwerk, как мне кажется, не выдерживает критики в таком виде. Gesamtkunstwerk и артистизм в строгом смысле слова – прямо противоположные друг другу попытки освободиться от товарного характера, и не идентичные: отношение Бодлера к Вагнеру столь же диалектично, сколь и его связь со шлюхой. – Теория спекуляции на с. 22 меня абсолютно не удовлетворяет. Здесь, с одной стороны, отсутствует теория азартных игр, которая была так великолепно прописана в черновом варианте; с другой стороны, отсутствует реальная экономическая теория спекулянта. Спекуляция – это негативное выражение иррациональности капиталистического ratio. Возможно, к этому месту можно было бы также подойти с помощью «экстраполяции к крайностям». – Развернутая теория перспективы, вероятно, должна быть изложена на с. 23; полагаю, в «пра-Пассажах» что-то было на эту тему. Сюда относится стереоскоп, который был изобретен между 1810 и 1820 годами. – Прекрасная диалектическая концепция главы об Османе, возможно, могла бы быть представлена в основном тексте более четко, чем это сделано в Exposé, на основе которого ее необходимо сначала интерпретировать.

Еще раз прошу извинить меня за ворчливую форму этих глосс; но, думаю, я обязан поделиться хотя бы несколькими конкретными соображениями, выражающими принципиальную критику. Я свяжусь по поводу книги с моим другом Уиндом из лондонского Института Варбурга; надеюсь, я смогу предоставить ее Вам in natura. Exposé я приложу. Наконец, я прошу простить меня за то, что в порядке исключения сделал копию этого письма для Фелицитас и для себя. Надеюсь, это оправдано его фактическим содержанием, и мне хотелось бы верить, что это технически облегчит продолжение