Противоповстанчество - Дуглас Порч

Фосетт, — группу провоенно настроенных дамочек из партии Тори под руководством Миллисент Фосетт, направленную для расследования условий содержания в этих лагерях. В декабре 1901 года Фосетт представила отчет, который Пэкинхэм называет проклятым по своей справедливости.

Условия в лагерях были не самыми лучшими. Палатки были переполнены. Выдавались уменьшенные армейские пайки. Фактически их было два варианта. В пайки, выдаваемые женщинам и детям, чьи мужчины все еще сражались, мясо не входило. Овощей почти не было, свежего молока для младенцев и детей не было, 3/4 фунта муки, риса или картофеля, 1 фунт мяса дважды в неделю, 1 унция кофе в день, 2 унции сахара в день и 1/2 унции соли в день (это для взрослых и детей, у которых члены семьи находились в коммандос)[86]. Дети до шести лет получали 1/2 фунта муки в день, 1/2 фунта мяса дважды в неделю, 1/4 банки молока в день, 1 унцию сахара в день и 1/2 унции соли в день. Такой скудный рацион привел к быстрому распространению таких заболеваний, как коклюш, корь, брюшной тиф, дифтерия, диарея и дизентерия, особенно среди детей. [61]

Бурские женщины и дети, а также африканцы, погибшие в концентрационных лагерях, вероятно, составляют не менее половины из примерно 75 тысяч погибших во Второй южноафриканской войне. Урок здесь заключался в том, что концентрация населения под руководством военных гарантированно оборачивается фиаско для борьбы за «сердца и умы», поскольку подобная тактика неизменно провоцирует гуманитарную катастрофу. [62] Тот же Вейлер после Испано-американской войны оправдывался тем, что он просто применил ту же тактику концентрации населения, которую использовали британцы в Южной Африке и американская армия на Филиппинах. Просто он делал это менее эффективно. [63]

Но самым резким обвинением в адрес Китченера было то, что его тактика борьбы с повстанцами, несмотря на весь тот ущерб, который она нанесла бурскому населению и британскому престижу за рубежом, не сработала. Его поисково-ударные «летучие отряды» в вельде численностью 60 тысяч человек не смогли загнать в угол бурских коммандос, которые, как правило, уклонялись от преследования. И хотя британский «невод» захватывал повозки и скот, от которых зависели бурские бойцы, это оказалось медленной, изнурительной стратегией. Одной из причин, по которой буры оставались такими неуловимыми, было то, что они избавились от бремени своих семей, которые находились под опекой британцев в лагерях. Концентрационные лагеря, вероятно, продлили сопротивление в Оранжевом свободном государстве, потому что де Вет и его люди считали — как потом выяснилось, ошибочно — что их женщины и дети находятся в безопасности под британской опекой. На самом деле Китченер осознал это с запозданием и в 1901 году отдал приказ прекратить сгонять бурских женщин и детей в лагеря, а вместо этого оставлять их в вельде, где они становились обузой для коммандос. [64] Этот приказ ускорил капитуляцию Боты и трансваальских коммандос, поскольку они не могли одновременно сражаться с британцами и защищать свои семьи от африканцев, которых британцы все чаще привлекали к участию в конфликте.

Южноафриканское противоповстанческое движение не только дорого обошлось для репутации Великобритании, оно также ударило по казне. Даже Милнер признавал, что Бурская война стала самой дорогостоящей со времен кампаний против Наполеона столетием ранее, заставившей Вестминстер помимо повышения подоходного налога дополнительно прибегнуть к крупным займам за рубежом. Однако он обнаружил, что после начала кампании, мобилизации армии и призыва населения поддержать войну, военно-гражданские отношения становятся перекошенными, поскольку господствующее положение в них занимают генералы. Давление, осуществляемое правительством на Китченера с требованием начать сокращение войск, наталкивалось на уклончивость генерала, протесты, задержки, ссылки на «добычу» — ежемесячные цифры убитых, пленных и сдавшихся буров — как доказательство прогресса, сообщения о мелких стычках как свидетельство «света в конце тоннеля». И все это вынуждало кабинет «ползти в парламент, чтобы попросить дополнительные деньги». [65]

Подписанный 31-го мая 1902 года Феринихингский договор, завершивший войну, доказал ценность стратегий ослабления в противоповстанческой войне, однако было непонятно, кто кого в итоге ослабил. Хотя сопротивление буров было на исходе, у Уайтхолла также закончились деньги; Британская армия была истощена как с точки зрения потерь в людях, так и с точки зрения морального духа; назревшие армейские реформы были отложены; а война изолировала Британию дипломатически в тот самый момент, когда Германия начала закладывать основу для создания Флота открытого моря, чтобы бросить вызов британскому морскому господству. И британцы, и буры опасались, что если война затянется, коренные африканцы станут все активнее заявлять о себе. Британский Верховный комиссар сэр Альфред Милнер хотел уничтожить буров как политическую силу и переделать Южную Африку в полностью англизированную колонию, подобно Австралии или Новой Зеландии. [66] Однако английские иммигранты так и не приехали, а буры в ходе войны обзавелись еще одним героическим мифом, который укрепил их чувство принадлежности к единой нации и позволил им занять видное место в послевоенной южноафриканской политике. Мир пришел в Южную Африку под обманчивым фасадом единства белых. Было потрачено много денег, погибло много людей, Британия оказалась отвлечена от более важных национальных целей, международная система была перевернута вверх дном, а в Южной Африке практически ничего не изменилось, что заставило некоторых британских ветеранов заявить, что они «никогда не видели смысла» в этой войне. [67]

Малые войны как гонка на дно

Военные действия на рубеже XX века были в высшей степени имитационным мероприятием. Как уже отмечалось, после Седана Европа последовала примеру Германии, поскольку армии становились все более сложными в организационном плане и технологически более изощренными, что требовало все более высокого уровня образования и профессионального развития офицеров. Однако после Южной Африки хваленая немецкая армия, вслед за армиями Великобритании, Испании и Соединенных Штатов, проследовала в гуманитарную крысиную нору.

Если быть до конца честным, то с профессиональной точки зрения борьба с повстанцами сводилась к применению некоторых довольно элементарных принципов: ограничение пространства, в котором действуют повстанцы, путем выставления блокгаузов и заграждений; ограничение перемещений местных жителей, которых вынуждают довольствоваться минимальным продуктовым пайком; организация мобильных сил для прочесывания территории и выслеживания повстанцев; привлечение местных союзников с помощью убеждения или силы; сбор и обобщение разведданных. Но истинным ключом к успеху было безжалостное уничтожение всех и вся, что поддерживало повстанческое движение. Таким образом, колониальная война сводилась к перемещению населения и разрушению сельской местности, делая ее непригодной для жизни.

Если исходить из этого стандарта, то в первой половине XX века, начиная с войн с гереро (1904–1907 гг.) и Маджи-Маджи (1905–1907 гг.), немецкая армия заняла призовые места по всем пунктам. Приказ Лотара фон Трота