Противоповстанчество - Дуглас Порч

Американцы вмешались в войну за независимость, вспыхнувшую против испанцев в 1896 году. Поначалу их приветствовали как освободителей, но когда стало ясно, что американские войска не собираются уходить, отношения между филиппинцами и американцами испортились. Наспех сколоченные американские войска численностью 70 тысяч человек овладели Манилой к декабрю 1900 года и рассредоточились по архипелагу. Они пытались привлечь на свою сторону население, предлагая амнистии, деньги за оружие, проекты общественных работ и другую работу с «сердцами и умами», включая танцы, на которых филиппинки проверяли галантность американских офицеров. Однако те же самые офицеры быстро пришли к выводу, что, как сказал один из них, «весь этот бизнес — воевать, цивилизовывать и просвещать одновременно — не очень хорошо сочетается». В отсутствие безопасности местные жители воспринимали доброжелательность как признак слабости; получатели благ от гражданских действий Армии США часто продолжали поддерживать повстанцев. Как только Маккинли стал уверен в своем переизбрании в декабре 1900 года — когда даже южане начали с ностальгией поговаривать о том, что Шерман сжег Джорджию в качестве модели для консолидации Филиппин — американцы отставили все притязания на мирное проникновение и прибегли к насилию. Большинство партизанских укрытий были просто слишком недоступны, а риск потерь слишком высок, чтобы наступление можно было считать целесообразным, поэтому по архипелагу в серии «кампаний концентрации/разрушения в массовом масштабе» прокатились концентрация населения, закрытие портов, произвольные аресты, свободное использование «водяной пытки» (как в то время называли имитацию утопления), и использование других инквизиторских методов сбора разведданных, а также рацции в стиле Бюжо — причем со свирепостью, на фоне которой Вейлер мог показаться пацифистом. И действительно, военный губернатор провинции Тайбас в 1902 году жаловался в Конгресс, что злоупотребления американских войск, включавшие пытки, изнасилования и в буквальном смысле слова забивание дорожными бандами священников до смерти, подорвали легитимность американского проекта в глазах как филиппинцев, так и американцев. [53] Неудивительно, что такая жестокая тактика привела к ослаблению народной поддержки войны в самих США и укрепила позиции Американской антиимпериалистической лиги, членами которой были Марк Твен, бывший президент Гровер Кливленд, Амброз Бирс, Сэмюэл Гомперс, Генри Джеймс и Дейл Карнеги, некоторые из которых объединились в поддержку неудачной президентской кампании Уильяма Дженнингса Брайанта против Маккинли.

Могли ли Филиппины быть полностью умиротворены с меньшими страданиями? Ведущий историк восстания Брайан МакАлистер Линн считает, что нет. Движение за независимость страдало от многих недостатков. Оно было сосредоточено в основном в узком, говорящем на тагальском языке, главном олигархате на юге и в центре Лусона. Его руководство было коррумпированным и некомпетентным, а бойцы, хотя и крепкие, были недисциплинированы и неважно вооружены. Ему не удалось ни закрепить за собой безопасный район базирования, ни создать централизованное командование, ни сформировать титульное правительство. Повстанцы совершили множество стратегических ошибок, начиная с решения лидера независимости Агинальдо вступить в прямой конвенциональный конфликт с американскими войсками в феврале 1899 года. «Удивительно компетентная когорта (американских) полевых командиров и почтовых чиновников» в сочетании с морской блокадой позволила изолировать и раздробить восстание, пишет Линн. Но, как и все практики «малых» войн той эпохи, чье мировоззрение было основано на расовых стереотипах, американцы в конечном итоге победили благодаря «суровому, но эффективному» подавлению населения, а не повстанцев. Ценой этому во многих районах стала депопуляция, уничтожение ферм, урожая и животных, лишение продовольствия, прекращение торговли, чтобы вырученные деньги не пошли на пропитание для повстанцев, и казни без суда и следствия. [54]

Хотя силы, боровшиеся за независимость, никогда не смогли бы победить в политическом смысле, они могли бы продлить анархию, бандитизм и раздоры, характерные для Филиппин, находившихся под властью Испании. Даже после захвата лидера повстанцев Агинальдо в марте 1901 года и окончания конфликта в январе 1902 года американские войска были вынуждены постоянно подавлять мятежи, применяя стратегию концентрации в провинции Албай в 1903 году и Самар в 1907–1908 годах, чтобы обезопасить базу, которая становилась все более уязвимой для нападения Японии. [55] Хорошей новостью было то, что недостатки командования и организации военных действий, выявленные в 1898 году, послужили катализатором серии реформ, продвигаемых военным министром Элиу Рутом. Плохая новость заключалась в том, что, как и предсказывал Марк Твен, «попирание беспомощных за границей» угрожало здоровью демократии внутри страны — кстати, он оказался прав в бóльшей мере, чем предполагал сам. Испано-американская война, а также вторжение и оккупация Филиппин познакомили Армию США с манипулированием средствами массовой информации, взаимопроникновением гражданских и военных властей, а также с требованиями к методам социального контроля за рубежом, которые рикошетом отражались на родине. Необходимость продать противоречивые колониальные авантюры скептически настроенной американской общественности заставила генерала Леонарда Вуда нанять своего личного пресс-агента в лице английского аристократа и корреспондента агентства Associated Press, капитана Эдгара Беллэрса. Восторженные репортажи Беллэрса, восхвалявшие генерала как дальновидного основателя новой американской империи, заложили основу для выдвижения Вуда в Вашингтоне на пост военного губернатора Кубы, а затем и командующего филиппинской дивизией. На Кубе Вуд платил репортерам, чтобы они писали о нем хорошие статьи, и отлучал тех, кто критиковал его политику. Увы, Беллэрс был разоблачен как Чарльз Баллентайн — мошенник и бывший флоридский заключенный с фальшивым английским акцентом, который вошел в сговор с Вудом, с целью обеспечить выдвижение того как кандидата от Республиканской партии на пост президента в 1908 году, и дискредитировать губернатора Филиппин Уильяма Говарда Тафта. Альфред Маккой приходит к выводу, что в действительности эпизод с Беллэрсом и Вудом демонстрирует, «как национальная политика США переплелась с колониальными интригами в этот имперский век, органично вбирая в себя интриги Манилы, политические машины Огайо, нью-йоркские СМИ и политику Вашингтона». [56]

Отбив попытки Вуда сместить его, Тафт в качестве первого гражданского губернатора Филиппин понимал важность информационного господства как предварительного условия колониального правления. Филиппинская администрация была милитаризирована: офицеры, как действующие, так и отставные, прибрали к своим рукам полицию, суды и гражданскую администрацию. Отдел военной информации (ОВИ)[81], созданный в 1900 году для сбора разведданных о повстанцах, был расширен под руководством капитана, позже генерала, Ральфа Ван Демана в грозную машину, обладавшую «способностью сплетать отдельные нити данных в темный гобелен угрозы». Это позволило администрации и ее военизированной полиции контролировать островную элиту, главной характеристикой которой, по мнению американской разведки, было «отсутствие принципиальности», — путем проникновения в националистические политические организации, шантажа нежелающих сотрудничать активистов на основе информации, предоставленной ОВИ или информаторами полиции, и с помощью судебных исков, основанных, по словам одного американского