Что нам нужно для счастья? Как не прожить чужую жизнь - Игумен Нектарий (Морозов)

Цели же долгосрочные определяются не желанием чего-то «прямо сейчас», а тем, в чем человек видит смысл своей жизни, тем «БОЛЬШИМ, РАДИ ЧЕГО ВСЁ». Поэтому-то так важно с этим «БОЛЬШИМ», то есть со смыслом, обрести ясность. Эта ясность приведет к ясности и в отношении того, что нужно менять – день за днем – в своей жизни, а для этого – прежде всего в себе.

Но и у долгосрочных, тем более у целожизненных целей есть свои минусы. Если иметь в виду только такую цель, то отдаленность момента достижения окончательного результата может деморализовывать, пугать, приводить к апатии и бессилию.

Поэтому самый продуктивный вариант такой: стремиться к цели большой и долгосрочной, но при этом «прореживать» путь целями краткосрочными, к цели глобальной нас приближающими. Это постепенное восхождение – через «маленькие» цели и смыслы к целям и смыслам всеобъемлющим – дает возможность раз за разом испытывать удовлетворение, радость при прохождении очередного «отрезка», получать таким образом необходимое подкрепление, ресурс, подтверждение реальности и успешности движения и отправляться дальше.

Естественная норма жизни

Я обмолвился в конце предыдущей главы о радости как о необходимом условии движения вперед: если регулярно не радоваться достигнутому, то сил идти дальше в какой-то момент уже не будет. Но здесь я хотел бы сказать о радости значительно больше. Точнее – об ее исключительной важности.

Очень часто люди считают критериями «правильной» или, иначе, «успешной» жизни что-то внешнее – то, о чем мы уже говорили прежде: деньги, положение, признание, возможности. И я не буду отрицать значимости всего вышеперечисленного и вместе с тем многого другого. Но факт: все это обладает важностью лишь относительной. И потому человек может иметь колоссальные суммы на банковских счетах, предельно высокую позицию в какой-либо «табели о рангах», толпы не просто последователей или поклонников, а самых что ни на есть фанатов, быть завораживающе могущественным и при этом… глубоко несчастным.

Поэтому очевидно, что ничто из достижений внешнего порядка не является критериями «успешности» или «правильности» жизни абсолютными, совершенными, непререкаемыми.

Куда более важный критерий, я бы даже сказал – важнейший, – это общее чувство удовлетворенности жизнью. Но нужно уточнить: удовлетворенность – это не что-то, что можно вычислить согласно идеальной формуле, не сумма необходимых слагаемых, соответствие заданному. Нет, это то, что гораздо конкретнее и определеннее, хотя и предельно не формализуемо. Это – радость. То чувство, переживание, которое так или иначе знакомо каждому из нас и которого так катастрофически не хватает – в жизни в целом, но притом очень часто и в нашей собственной, личной и общественной жизни.

И именно радость – существеннейший показатель того, что мы находимся в правильном состоянии, того, что мы правильно живем. Это своего рода важнейший «витамин»: когда мы насыщены им в достаточной мере, мы полны сил, максимально ресурсны, способны производить, создавать, делиться. Можем отдавать то, что имеем сами, другим, в том числе и саму радость, не испытывая при этом дефицита или же легко восполняя его.

И напротив, недостаток этого чудесного витамина обессиливает нас, обесценивает нашу жизнь и нас самих, лишает внутренней опоры, истощает.

Это то, что очень просто понять: мы все осознаем, зачем нам жизнь, наполненная радостью. Она – благо, она так хороша, что ее невозможно не любить, невозможно не ценить, не благодарить за нее Бога и тех людей, которые дарят нам то, что делает ее полнее, богаче и лучше. И напротив, жизнь, радости лишенная, часто ставит перед нами вопрос: а зачем она такая нам вообще? Что с ней делать? Есть ли в ней то, чем действительно стоило бы дорожить?

И да, человек никогда не захочет расстаться с жизнью, которой он рад. А отсутствие радости убило и продолжает убивать множество людей.

От чего мы испытываем радость – не сиюминутную, быстро уходящую, а подлинную, действительно ощущаемую всем нашим существом? Если объяснять это предельно кратко и просто, то мы радуемся тогда, когда происходит то, что мы считаем для себя по-настоящему хорошим. То, что согласно с нашими представлениями о ценностях – не абстрактных, не «общечеловеческих», а реально ощущаемых нами, как то, что представляет для нас исключительную важность. Порой мы даже именно таким образом и узнаем – что является нашими ценностями: это как раз и есть то, чему мы радуемся. Если мы радуемся, встретив друга, то дружба – наша ценность. Если радуемся, помогая людям, то милосердие – наша ценность. Если радуемся, создавая что-то новое и прекрасное, то созидание и творчество – наша ценность. Наблюдение за собой в этом отношении и сопутствующий ему анализ могут в этом смысле сказать нам о нас и наших ценностях немало. А если человек обратится к практике ведения уже упоминавшегося «Дневника хороших состояний», то результата он достигнет еще скорее.

Не надо считать это чем-то маловажным, второстепенным – подобное исследование и практическое использование его результатов. Тех, кто пренебрегает им, наказывает сама жизнь: она оказывается настолько скучной, настолько пресной и пустой, что и правда похожа разве что на наказание.

Радость – нечто, ценность чего превосходна.

И не нужно воспринимать ее как что-то связанное исключительно с «удовольствиями и наслаждениями»: радость сиюминутная радостью может быть названа с огромной натяжкой: она слишком быстро сменяется горечью утраты, подобно тому, как алкогольное опьянение сменяется похмельем. Радость – то, что гораздо глубже мимолетного переживания. Она предполагает удовлетворение, рождающееся от осознания: мы даем себе то, что для нас важно, ценно (то есть соответствует нашим ценностям). Глубже и дольше – удовлетворение от того, что мы реализуем свой смысл («ТО БОЛЬШЕЕ, ДЛЯ ЧЕГО ВСЁ»), а значит – живем не напрасно, делаем значимой, важной, ценной самую свою жизнь. Чище и выше – от ощущения мирной совести, мира с собой, людьми, а главное – с Богом.

И да, есть радости житейские, есть радости в полном смысле этого слова телесные, а есть – радость духовная. И я не буду никому навязывать свое мнение относительно того, какая из этих радостей важнее и больше, просто напомню, что лишь духовная имеет измерение вечности. И степень зависимости ее от текущих обстоятельств и внешних условий минимальна, а в совершенном ее выражении и вовсе отсутствует.

Радость предполагает победу над страхами, тревогами, беспокойствами, зависимостями. И не только в том смысле, что путь к ней лежит через борьбу со всем перечисленным. Но и в том, что в те мгновения, или часы, или отрезки жизни, когда мы испытываем ее, все эти «враги» наши отступают, лишаются права голоса, становятся более неактуальными. Таково целительное свойство подлинной радости.

И конечно, возвращаясь к многажды сказанному, радость обязательно предполагает благодарность Богу за эту жизнь, отношение к ней как к дару. И тут, опять же, радуясь, легче благодарить и воспринимать жизнь как дар. Но и, наоборот, благодаря Бога и ценя жизнь, мы гораздо быстрее обретаем способность радоваться.

И, вне всякого сомнения, если мы видим, что радости в нашей жизни нет, это необходимо воспринять как верный признак того, что что-то в ней глубоко неправильно, в чем-то мы ошибаемся, а значит, свою жизнь обязательно нужно подвергнуть ревизии и разобраться: 1) что нам для радости нужно; и 2) что нам мешает быть радостными и счастливыми.

То, о чем я говорю, как мне кажется, должно быть однозначно доступно пониманию каждого человека: радоваться – не плохо, а хорошо. И если это «хорошо» принять в качестве нормы и не примиряться с жизнью вне этой нормы и регулярно возвращаться к ней, то такую позицию, такую установку, такое правило жизни трудно не признать тем «золотым стандартом», стремление к реализации которого безмерно выгодно для нас.

А что до человека верующего, то есть прямая заповедь Спасителя: «Радуйтесь»[38]. И пусть слова эти непосредственно были обращены к женам-мироносицам, встретившим Его на своем пути, но в их лице Он заповедует радоваться и всем верующим в Него: радоваться тому, что Он воскрес, что смерть побеждена, что никто и ничто не может отлучить от Него тех, кто сам захочет быть с Ним и посвятит