Старость - Симона де Бовуар

средство обмена, и не репродуктивная или производственная единица, но лишь обуза. Мы только что увидели, что его статус — не результат завоевания, а дар: именно поэтому его положение не предполагает развития. Говорят, что проблема чернокожих — это проблема белых; проблема женщин — проблема мужчин; тем не менее женщины борются за равенство, а чернокожие — против угнетения; а вот старики безоружны. Их положение — проблема исключительно трудоспособных взрослых, которые, исходя из своих интересов — как практических, так и с точки зрения идеологии, — определяют, какую роль следует отвести старшим поколениям.

Даже в более сложных обществах, чем те, что мы рассмотрели, эта роль может быть значимой. Мужчины зрелого возраста, дабы уравновесить напор молодежи, могут опираться на старшее поколение. Получив однажды власть, старики не откажутся от нее добровольно. Если кто-то попытается у них ее отнять, они используют ее же, чтобы противостоять этому. В мифах, хрониках и литературе можно найти множество отголосков подобных столкновений, которые неизбежно заканчиваются поражением стариков; они неэффективное меньшинство, сила которого держится исключительно на той самой большей группе, что их использует.

Если проблема старости — это проблема власти, то возникает она лишь внутри господствующих классов. До XIX века нигде не упоминались «старые бедняки»; их было мало, так как высокой продолжительностью жизни отличались лишь привилегированные классы; они не были значимы. История, как и литература, в их отношении последовательно молчалива. В какой-то мере старость и становится видимой только в пределах привилегированных классов.

Есть еще одна вещь, которая бросается в глаза: здесь речь идет о мужской проблеме. Как личный опыт старость касается женщин не менее — а возможно, даже более, чем мужчин, поскольку они живут дольше. Однако в тех случаях, когда старость становится объектом размышлений и дискуссий, внимание сосредотачивается исключительно на положении мужчин. Во-первых, потому, что именно они выражают себя в законах, легендах и книгах; но главное — потому что борьба за власть волнует только сильный пол. У приматов молодые самцы отбирают власть у старого вожака; именно он становится жертвой; самок же никто не убивает.

В обществах, имеющих историю, доминируют мужчины; молодые и пожилые женщины могут, конечно, бороться за авторитет в частной жизни, но в общественной сфере их статус неизменен: они остаются вечными несовершеннолетними. Напротив, положение мужчины со временем меняется: молодой человек становится взрослым, гражданином, а взрослый — стариком. Мужчины образуют возрастные классы, которые, несмотря на то что их границы размыты естественным образом, общество может четко обозначить, как это делается сегодня, например, при установлении пенсионного возраста. Переход из одной возрастной категории в другую может быть как подъемом, так и падением.

Как этнография, так и биология показывают, что главный вклад пожилых людей в общество — это их память и накопленный опыт, которые в условиях повторяющихся процессов усиливают их способность к принятию решений и вынесению суждений. Но им недостает сил и здоровья, а также способности адаптироваться к новому, не говоря уже о создании чего-то принципиально нового. Можно предположить, что в строго организованных и ориентированных на повторяемость обществах взрослые люди будут опираться на старшее поколение. В разделенных обществах, в периоды потрясений или революций, напротив, главенствующую позицию займет молодежь. Частная роль пожилых людей в семье отражает тот статус, которым их наделяет государство. Рассматривая положение стариков в разные исторические периоды, мы найдем подтверждение этой модели.

Далее я ограничусь изучением западных обществ. Исключением, впрочем, будет Китай, поскольку там старики были наделены особыми привилегиями.

Ни в какой другой стране цивилизация не оставалась столь статичной на протяжении веков и не была столь жестко иерархизированной, как в Китае. Это было аграрное общество, требовавшее централизованной и авторитарной власти; с учетом географических и экономических условий перед населением стояла задача не развития, но выживания; администрация поддерживала порядок, сохраняя устои прошлого. Она состояла из чиновников-литераторов, чьи знания и ответственность возрастали с годами: вершину иерархии автоматически занимали самые старшие. Это отражалось на семейной жизни. Конфуций, строго определивший отношения между низшими и высшими слоями общества, создал модель микрокосма, взяв семью за основу общественного устройства. Вся семья была обязана подчиняться старшему мужчине. Его моральные полномочия не подвергались сомнению, поскольку интенсивное земледелие, характерное для Китая, требовало не столько физической силы, сколько опыта. Семейные традиции не предусматривали возможности для конфликта; женщина, обязанная повиноваться мужу, была перед ним беззащитна. Отец имел право распоряжаться судьбами детей, включая право на их жизнь и смерть. Нередко новорожденных девочек убивали; или позже, уже подросших, продавали в рабство. Сын должен был повиноваться отцу, младший брат — старшему. Юношам и девушкам навязывали браки; порой супруги встречались впервые только после свадьбы; новобрачная переходила во власть семьи мужа. Влияние главы семьи не ослабевало с годами. Даже женщины, несмотря на тяжелое угнетение, с возрастом приобретали больший авторитет: пожилая женщина занимала гораздо более высокое положение в сравнении с молодыми представителями обоих полов. Она играла ключевую роль в воспитании внуков, причем зачастую обращалась с ними очень сурово и мстила невесткам за былое притеснение со стороны собственной свекрови. Пожилых людей почитали не только дома: многие намеренно завышали свой возраст с целью добиться уважительного отношения. Пятидесятилетие становилось важной вехой в жизни мужчины. Однако после 70 лет старики слагали с себя официальные обязанности, готовясь к смерти. Они сохраняли свое влияние, но управление домом передавали старшему сыну. Их почитали как будущих предков, вокруг которых вскоре будет возведен культ. Молодежь принимала господство старших поколений с покорностью или отчаянием — что подтверждает китайская литература, в частности древние оперы. У молодых людей не было никакой возможности сбросить власть старших, кроме самоубийства, которое особенно часто встречалось среди девушек. Конфуций оправдывал этот порядок вещей нравственностью, отождествляя старость с высшей мудростью. «В 15 лет я обратил свои помыслы к учению. В 30 лет — я обрел прочную основу. В 40 лет — я сумел освободиться от сомнений. В 50 лет — я познал волю Неба. В 60 лет — я научился отличать правду от лжи. В 70 лет — я стал следовать зову моего сердца и не нарушал Ритуала».

На самом деле, долгожителей в Китае было мало: обстоятельства не способствовали высокой продолжительности жизни. В даосизме долголетие само по себе считалось добродетелью. Учение Лао-цзы утверждало, что в 60 лет человек может освободиться от своего тела через экстаз и достичь святости. В китайском неодаосизме высшей целью человеческой жизни становился поиск «долгой жизни». Об этом упоминали все основатели даосизма. Это стало почти что национальной дисциплиной. Считалось, что через аскезу и экстаз можно добиться святости, которая защищала даже от