Старость - Симона де Бовуар

экономическое положение не является здесь решающим фактором: в целом это вопрос выбора, который делает общество под влиянием различных обстоятельств. Известно, что, несмотря на тяжкие условия, чукчи, живущие в тундре, стараются перевозить своих стариков во время кочевок, а вот некоторые земледельческие общества, притом не самые нищие, равнодушно бросают престарелых умирать с голоду.

Можно было бы предположить, что в беднейших обществах на стороне стариков выступают магия и религия. Но это не так. Постоянная необходимость удовлетворения базовых потребностей не позволяет развиваться там религиозной культуре. Магия в таких обществах представляет собой не «знание природы вещей», а совокупность простых и грубых рецептов, которые держат при себе шаманы. Шамана уважают, даже когда тот стареет, но сама по себе старость не наделяет его дополнительной магической силой. Иногда религия лишь закрепляет и освящает обычай, продиктованный необходимостью; общество одним и тем же шагом устанавливает правила, без которых ему не выжить, и тотчас оправдывает их на идеологическом уровне: мы видели это на примере нартов, а в «Нараяме» О-Рин убеждена в том, что исполняет божественную волю.

Для стариков куда более серьезной защитой является любовь их детей. Рохейм отметил прямую зависимость между благополучием в раннем возрасте и в глубокой старости. Известно, насколько сильно влияние того, как именно обращаются с человеком в детстве, на последующее формирование его личности. Если ребенок недоедает, если его не оберегают, не дают ему ласки, то и растет он в озлобленности, страхе и даже ненависти; став взрослым, он ведет себя агрессивно, и, когда родители больше не смогут о себе позаботиться, он легко отвернется от них. Напротив, если родители хорошо кормят своих детей и окружают их вниманием и заботой, те вырастают счастливыми, открытыми, доброжелательными, в них развиваются альтруистические чувства, в частности привязанность к старшим; они осознают свой долг перед ними и выполняют его. Среди всех изученных мною примеров (а их гораздо больше, чем я здесь привела) я нашла только один, где дети, росшие в благоприятных условиях, становятся жестокими в своем отношении к старикам: это случай оджибве. В то время как якуты и айны, воспитывающие детей впроголодь и сурово, безжалостно бросают престарелых, яганы и алеуты, живущие примерно в тех же условиях, но считающие ребенка королем, стариков чтут. Правда, порой они тоже оказываются жертвами порочного круга: крайняя нужда заставляет взрослых плохо кормить детей и не уделять им должного внимания. Следует отметить и то, что сыновняя любовь приобретает форму, заданную традицией и религией. Проявляя уважение и нежные чувства к родителям, сын затем старательно совершает обряды, во время которых они будут преданы смерти.

Если бы старики сохраняли способность трудиться, то могли бы надеяться на выживание. Но если они плохо питались, если им недоставало ухода, если они были изнурены тяжелой работой, то их ожидала ранняя немощь: злополучный замкнутый круг возникает и здесь.

В бедных обществах старик редко располагает имуществом, достаточным, чтобы не зависеть от других. У народов охотников-собирателей и вовсе нет никакой частной собственности: они даже не делают запасов пищи. У скотоводов и земледельцев имущество зачастую принадлежит всему роду: человек владеет лишь плодами собственной деятельности или труда, выполняемого его женами; если он переживает их или они становятся беспомощными, если он сам утрачивает трудоспособность или ему запрещено заниматься работой, предназначенной другому полу, он остается совершенно нищим. Порой глава семьи владеет стадом или землей, но, когда силы на исходе, наследники вырывают эти владения у него из рук, а то и убивают его, чтобы скорее вступить во владение. Мы видели всего два случая, когда пожилые люди сохраняли собственность: у чукчей, живущих в тайге, и у чукчей побережья, которые торговали с европейцами.

Отсюда можно заключить, что при недостатке ресурсов в большинстве случаев и земледельческие, и кочевые общества не делают выбор в пользу стариков, жертвуя ими.

Как именно пожилые люди переносят такую участь, доподлинно неизвестно. Исследователи и социологи охотно говорят о том, что старики умирают беспечно, но я приводила литературные свидетельства, позволяющие в этом усомниться.

Если общество располагает достаточным запасом ресурсов, обеспечивающим его стабильность, мы можем предположить, что оно будет заботиться о благополучии своих стариков и обустраивать собственное будущее в интересах взрослых людей. В таких условиях замкнутый круг сменяется благоприятной цепью событий: детей хорошо воспитывают и в дальнейшем они так же хорошо относятся к родителям; полноценное питание и соблюдение гигиены предохраняют человека от ранней старости и сопровождающей ее немощности; в условиях развивающейся культуры пожилые люди могут приобрести весомое влияние. Магия тогда превращается в систему мысли, близкую к науке.

Примитивные народы склонны усматривать «магическое призвание» у людей, так или иначе выделяющихся из общей массы, — калек, преступников и прочих. Старики тоже попадают в эту особую категорию. Главной чертой, делающей их незаменимыми в сфере магии, оказывается память. Об этом ясно свидетельствует приведенная мной раннебалийская легенда: община не смогла бы функционировать без традиции, носителями которой являются старики. И дело здесь не только в особых навыках, ведь взрослые люди могли бы приобрести их и самостоятельно, — община должна была следовать ритуальным предписаниям, не заложенным в самих вещах здесь и сейчас; эти предписания продиктованы прошлым и известны лишь поколениям пожилых. Так, бревна всегда можно использовать для строительства, но если сложить их не так, как того требует практика, это приведет к бедствию. Для того чтобы выпущенные стрелы достигли своей цели, необходимо знать определенные заклинания. Пожилые люди хранят эти тайны и делятся ими неохотно; мы убедились в этом на примере народа леле, где старики нарочно откладывают передачу своих знаний, оберегая таким образом незаменимость своего положения в глазах общины.

Однако эта незаменимость делает пожилого человека опасным, ведь он может использовать магические знания в личных целях. Эта двойственность имеет еще одну причину: его близость к смерти — это и близость к сверхъестественному миру. И здесь представления примитивных обществ оказываются непрочными. Смерть никогда не кажется им естественной, если только это не смерть во младенчестве; даже в глубокой старости она приписывается некоему злому колдовству[48]. При этом они прекрасно знают о том, что старик вот-вот умрет, да так, что некоторые зовут его «почти что покойником». Старик уже не принадлежит исключительно миру людей; он недосягаем для призраков и сам со дня на день станет одним из них. Отношение к умершему предку двояко: во многих культурах он благожелательный прародитель, который заботится о потомках; но он всё еще призрак, а призраков боятся — во всех культурах. Практически повсюду именно их считают виновниками всех несчастий, случающихся с