Повесть о продналоге - Иван Федотович Зиборов

Мишку заинтересовал рассказ о верблюдах. Чудно! Как и коровы, верблюды дают молоко. И покататься на них можно. Хорошо бы себе такую скотину завести: тут тебе и лошадь, и корова одновременно. Главное, корма немного требуют. И какого! Вон их сколько колючек растет у дома. А балки взять?

— А верблюды брухаются? — расспрашивал Мишка Чуднова.

Тихон Иванович рассмеялся:

— Да у них рогов нет. А вот плеваться горазды. Нельзя их обижать. Они, как люди, все понимают.

Задремал Чуднов перед рассветом. И, чувствуя спиной неровное дыхание Тихона Ивановича, Мишка думал: пускай недельку поживут астраханцы, как-нибудь прокормимся. А еще он думал о том, что завтра к Макару Васильевичу не пойдет, столько лет обходились без хлеба, обойдутся и теперь. Оно, если не тратить как зря, то эти оставшиеся от сдачи продналога два пуда зерна можно почти до января растянуть. А с чечевицей и вовсе до лета хватит.

2

Мишка сладко потянулся. Через приоткрытую дверь сарая сочился рассвет. Погромыхивая цепью, шумно вздыхала Белка. На Обмети гоготали не ночевавшие дома чьи-то гуси.

Мишка сполз с сеновала. В хате уже горела печь. Кузьмичиха чистила картошку.

— Принеси-ка, Миша, водицы.

Мишка взял ведро и босиком направился к Обмети. Была она сонливая, никуда не спешила. Тихо. Кое-где вскидывалась рыбешка. Парной туманец медленно полз по водной глади.

Мишка напился. Подставил ведро под деревянный желобок. Сколько бы он ни пил из этого ключа, не мог напиться — так была вкусна вода. И бабка признавала, что лучше ее на отвары кореньев нет. Настаивается быстро, долго не портится. Пускай и астраханцы попьют нашенской.

Вскоре на сеновале проснулись девчонки.

— Ой, кто это? — прошептала в ужасе Марийка и юркнула под одеяло. Притаилась. Следом нырнули под него и Фроська с Полей. Затаясь, лежали девчонки, пока под одеялом нечем дышать стало. Марийка приподняла край и тут же опустила.

— Не ушел?

— Туточки.

— Ой, как страшно!

Вскоре на сеновал забрался Мишка.

— Вставайте, сони. — Он сдернул с сестер одеяло.

— Ой, домовой, — завизжали девчонки.

— Где домовой?

— Да вонын, — показала Марийка на Чуднова.

— Ну и дурехи. Да это же у нас гости с Поволжья.

Марийка посмотрела на спящего старика.

— Помните, я вам рассказывал про Поволжье?

— Помним.

— Ну так вот, он оттуда.

Девчонки молча разглядывали незнакомца.

— Голод там у них. Видите, Тихон Иванович какой худой? Идите в хату, — проводил Мишка сестер с сеновала. — А ну, потише, сороки, разбудите человека.

Девчонки остановились на пороге. Когда же эти люди пришли? Вчера их не было. Неужели ночью? Спросили о том бабушку. Но Кузьмичиха не дала даже рот раскрыть, цыкнула, чтоб не шумели.

Фроська, Марийка и Поля на минуту притихли, шептаться стали:

— Чего же это они так долго спят?

Первой встала Пелагея. Губы у нее синие. И под глазами синие круги. А нос длинный и желтый, будто восковой. Если б не бабушка, девчонки ни за что не остались бы в хате.

Кузьмичиха поинтересовалась, как, мол, спалось, не видела ли Пелагея чего во сне.

— Как убитая спала, — тихо ответила Пелагея.

Потом Костик встал, на девчонок уставился. Руки у него длинные, точно неживые. Голова на шее держалась будто на тонюсеньком стебельке.

Девчонки расступились, брата пропустили в хату.

— Это мои сестры, — указал Мишка на Фроську, Марийку и Полю.

— На тебя похожи, — заключила Пелагея.

Алымов улыбнулся. Раньше многие в деревне говорили, что девчонки — вылитая мать, а теперь, выходит, на него похожи.

Завтракали все вместе. На столе дымилась вареная картошка. Дети смотрели друг на друга. Фроська подкатила мальчику пару картофелин. Марийка отдала ему свою, очищенную от шкурок. Одну картофелину Костик незаметно сунул в карман штанишек.

— Не надо прятать, сынок. Картошки всем хватит, — негромко сказала Пелагея.

Костик покраснел, но руку с картофелиной крепко держал в кармане.

Пелагея кормила маленького.

Кузьмичиха горестно смотрела на астраханцев: до чего же худы. Сама она почти ничего не ела, все время угощала гостей: то картофелину очистит, то молока подольет.

После завтрака Мишка с Чудновым вышли во двор. Туда же выбежали девчонки, увлекая за собой Константина. Играть стали. Костик неумело ловил мяч, терялся, часто падал. Движения рук были неловкими и смешными. Девчонки испугались, что сломается у мальчика стебелек шеи, на огород повели, стали угощать его огурцами, морковкой.

Понаблюдав за ребятишками, Мишка провел Тихона Ивановича в глубину подворья. Соху показал. Старик привычно взялся за ее выглаженные до блеска ручки, тряхнул раза два-три, словно прикидывал, чего она стоит, можно ли на ней пахать. Спросил:

— Не тяжеловата?

— Ничего, пахать можно, — поспешил с ответом Мишка.

Потом они зашли в сарай. Там уже не было Белки — на луг ее выпроводила бабушка.

— А это мой Ворон, — познакомил Мишка Чуднова с конем. — Тоже кормилец.

— Настоящий ты хозяин, Михаил. — Тихон Иванович легонько привлек к себе Мишку, полуобнял за плечи. И эта похвала всколыхнула Мишкино сердце, забилось оно благодарно.

Мишка решил покатать поволжцев, а заодно показать людям, что у него за гости. Соломы настелил в телегу, зипун положил сверху.

— Надолго уезжаешь? — спросил Мишку Тихон Иванович.

— Да никуда я не уезжаю. Куда ж от гостей? Вот вас решил покатать.

— Мне не до катанья. И Константина не надо, голова будет кружиться. Не обижай меня, старика, ты говори, чего делать. Я привык отвечать добром на добро.

— Да я думал сегодня солому сложить. Ничего, как-нибудь управлюсь с девками. А вы отдыхайте.

Чуднов и слушать не захотел. Взял вилы и направился за сарай, где была свалена солома. Выбрал местечко для омета. С Мишкой посоветовался.

Солому подавал Мишка, а Тихон Иванович стоял наверху, граблями принимая ее.

Управились быстро. Чуднов походил по омету, раздумчиво посмотрел на гумно, будто чего искал глазами. Остановился. Мишку окликнул. Бревнышко попросил принести, чтоб сверху уложить. Стог под его тяжестью осядет, уплотнится, и тогда ни дождь, ни снег ему не помеха.

Тихон Иванович спустился на землю, стал прихорашивать омет граблями.

— Добрая будет солома Ворону с Белкой, — похвалил старик.

Они присели возле омета. Чуднов привалился спиной к его упругому боку.

— Красивые места у вас. Лесов много…

— А вот там Обметь течет, — махнул рукой Мишка.

— Видели вчера. — Старик задумчиво жевал соломинку. — Да не сравнять ее с нашей Волгой-матушкой. Вот хлебушек у нас уродит, приезжай к нам, все посмотришь.

— А еще что у вас сеют?

— Ты арбузы ел?

— Кого?

— Арбузы. Как ваши тыквы, только полосатые да сладкие. Внутри красные, что твой кумач. И во какие бывают, — развел руками Тихон Иванович. — Но