Германские мифы. От Водана и цвергов до Дикой охоты и веры в вихтелей - Владимир Васильевич Карпов

Большинство исследователей считает, что песнь «Прорицание вёльвы», где изложена история Гулльвейг, возникла в Исландии не позже конца X века и вошла в состав «Старшей Эдды» только в XIII веке. Можно предположить, что этот скандинавский текст и эддические фрагменты с упоминанием других колдуний испытали на себе влияние как народно-наивных представлений о людях, практикующих магию, так и формирующегося «антиколдовского» дискурса христианского богословия. К началу XIV века к нему добавился криминально-процессуальный аспект: ведовские процессы и костры инквизиции охватили территорию Центральной Европы, но особенно отличились немецкие земли — «охота на ведьм» набирала обороты, достигнув пика в XV–XVI веках.

Ворожеи не оставляй в живых

Вера в магию и колдовство, по-видимому, была характерна для многих культур на протяжении всей истории человечества. Наказание за вред, причиненный колдунами, например за порчу урожая, предусматривало возмещение ущерба в виде штрафа, и лишь в редких случаях виновные приговаривались к смертной казни. Демонизация колдунов, вероятно, произошла под влиянием авторитетных духовных деятелей. Ветхозаветная цитата: «Ворожеи не оставляй в живых» — часто использовалась церковными иерархами, чтобы теологически обосновать преследования людей, подозреваемых в колдовстве. Изначально речь шла о языческих обрядах, таких как астрология и некромантия, с которыми христианство боролось с самого начала. Однако святой Августин сформулировал концепцию пакта с дьяволом, благодаря которому колдуны якобы получали возможность превращаться в животных, вызывать природные катастрофы и причинять вред окружающим.

В раннем Средневековье отношение к ворожеям еще не подверглось значительному пересмотру. Так, в сборнике синодального и капитулярного права Canon Episcopi, составленном Регино Прюмским в 906 году, вера в колдовство и ночные полеты богини Дианы с ее свитой недвусмысленно осуждалась как языческое заблуждение. Этот правовой текст долгое время служил основным руководством для духовенства в обращении с практикующими магию. Резкое изменение общественных взглядов на колдовство произошло под влиянием Фомы Аквинского. Опираясь на мнение святого Августина и ссылаясь на библейские тексты, он развил концепцию дьявольской «антицеркви», которую необходимо было искоренять. Дьявол как падший ангел управлял демоническим царством на земле и даровал своим последователям сверхъестественные силы для вредоносных деяний. Пакт с дьяволом, заключаемый через интимные связи с ночными демонами, считался тяжким преступлением против божественного величия. Ведьмы стали восприниматься как члены большого сектантского заговора, им вменялись ужасные преступления против христиан. Церковь приписывала им поклонение дьяволу, жертвоприношения новорожденных и оргии, происходившие на ночных сборищах, где бесы являлись ведьмам в человеческом или зверином обличье.

Ведьма помещает скорпиона в горшок, чтобы приготовить зелье. Офорт Ф. Ландерера по рисунку М. Шмидта.

Wellcome Collection

В XV веке начались массовые ведовские процессы в различных регионах Европы. Их связывают с известным трактатом «Молот ведьм» (Malleus Maleficarum), написанным доминиканцем Генрихом Крамером. Книга разделена на три части, первые две посвящены доказательствам «реальности» ведьм и их предполагаемым преступлениям. Одним из значительных нововведений стало сужение понятия ведовства как исключительно женского занятия. Крамер утверждал, что женщины по своей природе склонны ко лжи, не тверды в вопросах веры, а значит, более подвержены искушению дьявола. Третья часть описывала судебную процедуру; в ней представлен арсенал радикальных средств, известных судьям еще по делам против еретиков; ведение самого процесса упростилось, поскольку решающее значение для судебного приговора имели вырванные под пыткой признания. Уголовно-судебное уложение императора Карла V (Constitutio Criminalis Carolina) должно было упорядочить процессы над ведьмами: казнь на костре могла последовать только при доказанном вредоносном колдовстве. Однако на практике, несмотря на формальные ограничения, наблюдалось значительное увеличение и ужесточение ведовских процессов.

Неожиданную поддержку «охотники на ведьм» получили в лице Мартина Лютера. Великий немецкий богослов и реформатор был твердо убежден в том, что ведьмы действительно существуют и своими колдовскими действиями наносят вред людям, домашнему скоту и урожаю. Он призывал безжалостно сжигать их на костре. В 1526 году Лютер произнес полную ненависти проповедь[99]:

Я считаю вполне справедливым, что ведьм убивают, ибо велик учиняемый ими ущерб, а многие этого не хотят замечать; они крадут молоко, масло и многое другое из домов, выдаивая это все из кончика платка, рукояти или снимая со стола, им достаточно только подумать о корове и произнести одно или другое нужное слово, и уже сам дьявол несет им загаданное. Они также могут наслать порчу на ребенка, из-за чего он постоянно кричит, не ест и не спит; наколдовать непонятную болезнь на колено человека, которая затем разрушит все его тело. Этих женщин ты узнаешь по их дьявольскому облику, я видел некоторых. Их надо убивать…

Титульный лист издания «Молота ведьм» 1519 года.

Bayerische Staatsbibliothek

Якоб Гримм приводит почти идентичный набор колдовских действий, с помощью которых ведьмы умели «опустошать вымя у чужих коров»[100]: воткнув нож в дубовый кол, они натягивали на него веревку, и по ней стекало все молоко, или же вбивали топор в дверной косяк, тогда молоко текло по рукояти; еще они могли на расстоянии выдоить молоко через прялку или полотенце. Удивительно, насколько суеверными были даже столь образованные и просвещенные личности, как Мартин Лютер или его современники-ведьмоненавистники Парацельс и Филипп Меланхтон! Если обратиться к протоколам допросов обвиняемых в ворожбе, составленным в ходе судебных процессов в период с XV по XVII век, то можно почерпнуть немало любопытных сведений о ведьмах. Многие стереотипы пережили века и дошли до нашего времени почти в неизменной форме, поэтому имело бы смысл осветить их отдельно.

Как фантазия и традиция породили ведьм

Колдовство у многих народов берет свое начало в древних священных обрядах. Наряду с поклонением богам применялась ритуальная магия, которая вполне уживалась с главенствующим религиозным культом племени. С приходом христианства отношение к колдовству резко изменилось. Языческие верования и обычаи стали считаться греховными заблуждениями, а всякая связь с прежними ритуалами теперь объявлялась происками дьявола[101]:

Человек, направляя стихийные силы на благо или во зло, способен исцелять или отравлять; смертный может даже причаститься дару чудотворства, однако самостоятельное развитие своих умений уже делает его колдуном. Чудеса творятся через праведные дела, а колдовские чары налагаются с помощью злодейства; чудо — это всегда что-то чистое и ладное, колдовство же есть занятие нечистое и зловещее.

В результате возник странный симбиоз народных фантазий и реальных фактов. Как отмечал Якоб Гримм, и обвинители, и сами обвиняемые в колдовстве уже не видели границы между правдой и вымыслом: «Из совокупности всех древних представлений, из смеси естественных, сказочных и просто надуманных черт родились средневековые воззрения на ведьмовство. Фантазия и традиция породили ведьм»[102]. Во время судебных