Любовь великих. Истории знаменитых пар - Наталья Ярошенко

— Убей еще чью-нибудь жизнь! По-моему, от этого ты расцветаешь…

Брюсов довольно быстро забыл эти обидные слова бывшей возлюбленной, он всегда жил по принципу «Спящий в гробе, мирно спи, жизнью пользуйся, живущий».

Вскоре писатель подарит знаменательный пистолет следующей даме сердца — Надежде Львовой. Этой женщине он уже не посвящал романы, разве что несколько коротких стихотворений. Таких же коротких, какой оказалась ее жизнь. В руках Надежды браунинг произвел смертельный выстрел — прямо в сердце.

После ее смерти какой-то шутник-циник написал в городской газете статью «Не дарите женщинам револьверы». Хотя, на мой взгляд, ее правильнее было бы назвать «Не дарите женщинам иллюзии».

Один из лучших портретов Валерия Брюсова был написан в сумасшедшем доме полуслепым, умирающим от сифилиса гениальным Михаилом Врубелем. Это была последняя его работа, последний «Демон» художника. Понимая, что слепнет, он очень спешил: ему хотелось разобраться в этом настоящем демоне во плоти — в какой-то мере он видел в поэте отражение себя из прошлого. Когда оставалось прописать последние детали, художник перестал различать даже контуры портрета, поэтому прекратил работу над картиной. Но в Третьяковской галерее именно возле этого неоконченного портрета можно увидеть толпы посетителей. Люди не всегда осознают, какая мистическая сила притягивает их взгляды к смелым мазкам, через которые художнику удалось передать самую суть Брюсова.

Врубель занимает особое место в декадентском искусстве; Блок точно отметил: «Проклятую цветную легенду о Демоне создал Врубель, должно быть глубже всех среди нас постигший тайну лирики и потому — заблудившийся на глухих тропах безумия». Картины Врубеля из серии «Демон» — это цветная изобразительная формула, вобравшая в себя все прогрессивные творческие идеи того времени. Будучи приверженцем философии Ницше, художник по-особому остро ощущал настроение общества, пребывающего в неопределенности и поисках выхода. Врубель впервые смог передать на холсте и объединить лик Ангела и Демона в одно сверхсильное существо, которое безмерно страдает и ищет выхода своей истерзанной душе.

Во время работы над картиной в письме к отцу он описывал Демона как духа не столько злобного, сколько страдающего и скорбного, при всем властного, величавого. Отчетливее всех выразил связь врубелевского Демона с настроениями мятущейся интеллигенции его «альтер эго в поэзии» Александр Блок: «Демон Врубеля — символ нашего времени, ни ночь, ни день, ни мрак, ни свет… Перед тем, что Врубель и ему подобные приоткрывают человечеству раз в столетие, я умею лишь трепетать…»

Лицу Демона присуща некая андрогинность — этот ход, по мнению художника, должен был донести важную мысль о том, что страдания свойственны всем в равной мере. Если смотреть только на голову, то не сразу понятно, кому принадлежат эти выразительные глаза — мучающемуся в поисках истины мужчине или терзающейся от неопределенности женщине. Многие видят в этом существе самый момент перехода от Демона к Ангелу. Прошло время, когда все считали, что Демон — это падший ангел, в истерзанном войнами и кризисами обществе многие вещи стали восприниматься по-другому. Добро и зло поменялись местами, этические и нравственные нормы часто заменялись своим антиподом. То, что еще недавно считалось грехом, теперь причислялось к творческим поискам свободы мысли и восхищало как бескомпромиссная борьба со всем устарелым миром.

Врубель увлекся темой добра и зла, когда ему предложили сделать иллюстрации к поэме М. Лермонтова «Демон». Он долго рассуждал о том, как можно по-новому подойти к образу Сатаны, который обращался к Тамаре с такими соблазнительными для девушки словами:

Я опущусь на дно морское,

Я полечу за облака,

Я дам тебе все, все земное —

Люби меня!.. [60]

В поэме Лермонтова, написанной в самом начале XIX века, Сатана и Бог были определенно противоположными сущностями, и поступок Тамары, поддавшейся своим чувствам к отверженному Демону, вызвал в обществе бурю негодования. И вот наступил век двадцатый, перед Врубелем на стуле сидел настоящий Демон, погубивший не одну женскую душу, однако теперь его поведение не осуждалось, многих творческих людей восхищал этот человек, они даже называли его «богом искусства».

Сам Врубель прошел мучительный путь к пониманию божественных истин. Когда он расписывал Кирилловский храм в Киеве, то относился к работе без всякого христианского благоговения, даже Богоматери с младенцем, вопреки всем канонам, придал лик своей возлюбленной Эмилии Праховой. Однако следует отметить, что даже этот кощунственный поступок не растопил сердце избранницы. Чтобы заглушить душевную боль, отверженный художник изрезал ножом собственную грудь: глубокие шрамы на всю жизнь остались у него не только на теле, но и в душе. После неудавшейся отчаянной любви Врубель бросился в пучину безудержного пьянства и разгула, что обернулось серьезными последствиями и позором «плохой болезни».

Прикованный к больничной койке, он впервые задумался о своей беспорядочной жизни и неверующей душе. Судьба словно пощадила его за талант и неистовое трудолюбие, сделав ему щедрый подарок. Художник страстно полюбил очаровавшую его своим голосом певицу частной оперы Саввы Мамонтова. Именно ее чистый образ он изобразил в прекрасной картине «Царевна Лебедь». Искренняя любовь этой чудесной женщины излечила Врубеля от физических недугов, а еще избавила его душу от демонов. Он перестал не только рисовать их, но даже и думать об этих существах, преследовавших его долгие годы.

Художника все чаще стали видеть за работой над картинами на религиозные темы: именно в этот период появляются знаменитые полотна «Шестикрылый Серафим» и «Видения пророка Иезекииля». Художник становится буквально одержим мыслью о необходимости искупления прежних грехов. На заднике одной из картин Врубель написал: «В течение моих 48 лет я полностью утратил (особенно в портретах) образ честной личности, а приобрел образ злого духа; потратил свой талант».

Но его «Демон» стал уже настолько популярен, что властвовал над умами интеллигентной публики целой эпохи. В теле Шаляпина он триумфально ворвался даже на оперную сцену. Готовясь исполнять партию Демона в опере Рубинштейна, певец тщательно изучал все картины Врубеля. Ему удалось талантливо воплотить коварную мысль художника о том, что Бог и Дьявол суть одно и то же. Эта роль не только принесла грандиозный успех Шаляпину, но и, к ужасу художника, с новой силой возбудила в публике интерес к его картинам этого цикла.

И вот настало новое испытание: к художнику пришел Брюсов, которому не нужно было, как Шаляпину, вживаться в эту роль. Феноменальная популярность поэта во многом объяснялась как раз тем, что его витиеватые декадентские стихи, словно детали пазла в общую картинку, вошли в те времена, когда обществом стал востребован гибридный образ добра и зла. Брюсов понимал, что нащупал болевую точку, и умело использовал свой талант в нужном направлении. Собственные