Брежнев. Золотой век правления - Вячеслав Вячеславович Огрызко

Вице-президент Академии наук тут же бросился в атаку. Он подчеркнул: «Этот институт, как известно, будет иметь политический характер. Поэтому он должен изучать политические проблемы. Что касается экономических проблем, то этим у нас занимается Институт экономики и международных отношений Академии наук СССР. Поэтому указывать в проекте постановления о том, что институт будет заниматься изучением экономики, нецелесообразно» (РГАНИ, ф. 4, оп. 44, д. 2, л. 138).

Чуть позже Румянцев, войдя в раж, даже бросил секретарям ЦК упрёк, заявив, что ни его, ни президента Академии наук Келдыша партаппарат почему-то заранее не посчитал нужным познакомить с подготовленным проектом постановления ЦК. Но последнее заявление оказалось, мягко говоря, неверным. Присутствовавший на Секретариате заместитель заведующего Отделом науки и учебных заведений ЦК Щербаков вынужден был сделать ремарку, что он лично разговаривал с Келдышем по данной теме.

После небольшой перепалки Секретариат ЦК постановил: Институту США быть. Он понадобился не только для расширения исследований по Америке, но прежде всего – «для обеспечения партийных и советских органов необходимой информацией по важнейшим аспектам общественной жизни и внешней политики США» (РГАНИ, ф. 4, оп. 20, д. 201, л. 1).

Президиуму Академии наук и Министерству иностранных дел давался месяц на разработку предложений «об основных направлениях работы, структуре и штатах института» (РГАНИ, ф. 4, оп. 20, д. 201, л. 1). Ровно месяц выделялся и Моссовету для подбора подходящего под институт в столице здания.

Последний, пятый пункт постановления Секретариата ЦК гласил: «Внести на утверждение Политбюро». А Политбюро, как правило, откликалось на рассмотренные Секретариатом документы в течение одной – максимум двух недель. Тут же процесс затянулся почти на два месяца. Почему? Из-за вскоре начавшейся войны на Ближнем Востоке, которая выявила новые нюансы в политике США? Или возникли причины другого характера?

Думается, перенос рассмотрения вопроса о создании Института США было связано с неопределённостью по поводу выбора будущего руководителя новой научной организации. Похоже, у МИДа имелся свой кандидат. Видимо, какую-то кандидатуру успел подобрать в Отделе науки и учебных заведений ЦК. Но, судя по всему, в эту кадровую политику очень хотел вмешаться новый председатель КГБ Юрий Андропов.

В чём состоял интерес Андропова? Первый – это чисто деловой. Предполагалось, что новый институт будет снабжать информацией не только ЦК КПСС, но и спецслужбы. И поэтому Андропову было не безразлично, кто его возглавит.

И второй момент, уже более личностный. После внезапных перестановок в руководстве КГБ часть работавших с Андроповым в Отделе ЦК по связям с соцстранами людей как бы подвисли в воздухе. Скажем, нескольких Андропов тут же перевёл к себе на Лубянку. А что было делать с остальными? Было ведь видно, что, к примеру, руководитель группы консультантов Георгий Арбатов вряд ли бы сработался с новым заведующим Отделом ЦК по братским государствам Константином Русаковым. А Арбатов представлял для Андропова очень большую ценность, и терять его ему никак не хотелось.

В своё время Арбатова и Андропова свёл один из теневых руководителей советской компартии хрущёвского периода Отто Куусинен. Роль этого деятеля во многих мировых процессах до сих пор ещё толком не изучена. Но одно уже очевидно: эта роль была далеко не позитивной. Бед этот человек принёс немало. Некоторые его дела страна и мир ещё так и не расхлебали.

Именно Куусинен первым выделил Арбатова и в 1957 году навязал его редакции журнала «Новое время».

Два слова об этом издании. Журнал был создан Куусиненом в разгар войны и должен был подготовить почву для переформатирования дискредитировавшего себя коминтерновского движения. В какой-то мере «Новое время» планировалось превратить в один из рычагов давления на иностранные компартии.

Чем Куусинену приглянулся Арбатов? Во-первых, он чуть ли не с пелёнок имел интерес к международной деятельности. Его отец в 1930-е годы работал в системе Наркомата внешней торговли и подолгу жил с семьёй в Германии. Так что Георгий Арбатов сызмальства вникал в германскую проблематику, а может, с детства имел отношение – в силу положения своего отца – и к внешней и партийной разведкам. И второе. Георгий Арбатов, как заметил Куусинен, быстро научился проявлять гибкость и приспосабливаться к самым разным веяниям.

В 1960 году Куусинен решил испытать Арбатова в новом деле и включил его в авторский коллектив по созданию реформаторского учебника по основам марксистско-ленинской философии. Затем он направил своего ученика в Прагу, где издавался весьма специфический журнал «Проблемы мира и социализма». К слову: почти вся советская часть этой редакции была укомплектована питомцами Куусинена, и почти вся она уже тогда придерживалась либеральных взглядов и скептически относилась ко многим происходившим в Советском Союзе процессам. Добавлю, что с определённого момента начальником осевших в Праге ревизионистов был экономист Алексей Румянцев.

Пражская командировка Арбатова завершилась в конце 1962 года – в самый разгар устроенной Хрущёвым очередной перекройки партаппарата. Зав. Международным отделом ЦК Борис Пономарёв, только получивший в придачу к своей должности статус секретаря ЦК, предложил ему должность младшего референта – без какой-либо перспективы на будущее. Не нашлось для него приличных вакансий и в других подразделениях ЦК. Вообще проводивший реформу партаппарата фактический второй секретарь ЦК Фрол Козлов всё тогда сделал, для того чтобы выдавить людей Отто Куусинена из структур власти. Он уже тогда видел во многих из них будущих разрушителей партии и страны.

Куусинен порекомендовал своему ученику переждать смуту в недрах Академии наук, вернуться к германистике или заняться ещё чем-нибудь, но обязательно под руководством соратников Румянцева.

28 ноября 1962 года заместитель заведующего Международным отделом ЦК КПСС В.Терёшкин доложил: «По возвращении в Москву т. Арбатов Г.А. изъявил желание пойти на научно-исследовательскую работу. По конкурсу он прошёл на должность зав. сектором Института мировой экономики и международных отношений АН СССР» (РГАНИ, ф. 4, оп. 18, д. 276, л. 158).

Секретариат ЦК принял по Арбатову решение 12 декабря 1962 года. Добавлю: Арбатов в ИМЭМО возглавил сектор критики социал-реформизма и антикоммунизма, далёкий от проблем американистики.

Смута продлилась недолго. Очень скоро у Козлова случился инсульт, и он уже больше не влиял на расстановку кадров в аппарате.

Сам же Арбатов вновь понадобился Куусинену в начале 1964 года. Старый интриган предчувствовал свой скорый конец и торопился укрепить положение когда-то выдвинутых им в коридоры власти людей, и прежде всего Андропова. По его настойчивой рекомендации Арбатов был взят в Отдел ЦК КПСС по связям с соцстранами на должность консультанта.

Вскоре Андропов понял, какой бесценной находкой для него оказался Арбатов, и инициировал его повышение – сначала пробил ему пост заведующего подотделом информации, а потом – руководителя группы консультантов.

До сих пор в точности не известен весь объём проведённой Арбатовым в отделе Андропова работы. По идее, он должен был готовить шефу материалы по социалистическим странам. Но, похоже, что ни Восточная Европа, ни Китай, ни Куба его сильно не интересовали. Тогда по каким темам и вопросам Арбатов консультировал своё руководство? Загадка.

Точно пока известно одно: что ещё в 1965 году по рекомендации Андропова Арбатов попал в узкую группу международников, которая периодически писала тексты выступлений нового руководителя страны – Брежнева. Как говорили, генсек, как правило, оставался доволен теми разделами, которые готовил именно Арбатов. Может, на этой почве у Брежнева возникли доверительные отношения с этим международником. А контакты с первыми лицами всегда в этом мире очень высоко ценились.

В общем, Андропову ну никак не хотелось выпускать Арбатова из поля зрения. И у него созрел план: продвинуть бывшего своего подчинённого в новый институт, хотя тот плотно американистикой раньше никогда не занимался (или тщательно эти занятия скрывал). Однако в данном деле он предпочёл действовать через бывшего шефа Арбатова – академика Румянцева.

Спустя неделю после принятия на Секретариате ЦК постановления о создании Института США и Канады Румянцев направил личное письмо Брежневу. Он писал:

«Глубокоуважаемый Леонид Ильич!

Недавно Секретариат ЦК КПСС принял решение о создании Института США. Как представляется, речь идёт о весьма важном деле. Имея в виду сложные задачи, поставленные перед Институтом, я считаю первоочередным шагом выбор кандидатуры