Брежнев. Золотой век правления - Вячеслав Вячеславович Огрызко

Мне кажется, что наиболее подходящей кандидатурой на этот пост будет кандидатура тов. Арбатова Г.А. – руководителя группы консультантов Отдела ЦК КПСС. Я давно и хорошо знаю тов. Арбатова по его научной и журналистской работе, а также по длительной совместной работе в журнале “Проблемы мира и социализма”. По образованию он – американист. Соединённым Штатам посвящены его кандидатская и докторская диссертации, а также многочисленные научные работы и статьи. В течение многих лет он работал под непосредственным руководством такого выдающегося теоретического работника партии, как О.В. Куусинен. Среди научных работников т. Арбатов пользуется авторитетом как видный специалист и сильный организатор, хорошо проявивший себя на руководящей работе в таком крупном научном учреждении, как Институт мировой экономики и международных отношений Академии наук СССР. Что мне представляется особенно важным для директора создаваемого Института – т. Арбатов совмещает эти качества со значительным опытом политической работы в аппарате ЦК КПСС. Таковы основные соображения, по которым кандидатура этого товарища представляется весьма подходящей для этой ответственной и сложной работы.

Я счёл возможным обратиться к Вам, Леонид Ильич, в связи с тем, что тов. Арбатов является сотрудником аппарата ЦК КПСС и прежде чем официально вносить кандидатуру директора Института на рассмотрение ЦК, мне хотелось бы знать Ваше мнение по этому вопросу.

С глубоким уважением

Вице-президент Академии наук СССР

Академик А. Румянцев» (РГАНИ, ф. 4, оп. 20, д. 281, лл. 193–194).

Вы заметили, что Румянцев в своём письме особо отметил роль в судьбе Арбатова Куусинена? Намёк был очевиден. Хоть Куусинен и умер (его не стало в 1964 году), но дело его никуда не исчезло, и Арбатов, по мысли Румянцева, должен был продолжить традиции этого Куусинена. Что же касалось вклада Арбатова в американистику, то тут Румянцев сильно преувеличивал: ну не был на тот момент Арбатов серьёзным американистом. Арбатов до этого специализировался в основном на проблемах международного коммунистического и рабочего движения.

Однако написать обращение – это полдела. Главным было доставить это письмо адресату. И тут Румянцеву вызвался помочь руководитель секретариата Брежнева – Георгий Цуканов, который много лет тайно сочувствовал либералам и разделял их подходы к советской экономике. В обход всех отделов ЦК и даже Суслова он вложил обращение академика в папку для срочных докладов генсеку.

Впрочем, летом 1967 года письмо Румянцева не сработало. Политбюро 15 июля лишь проштамповало принятое двумя месяцами раньше постановление Секретариата ЦК. Завотделом науки ЦК Сергей Трапезников ещё сохранял надежду протолкнуть в противовес не внушавшему ему доверия Арбатову другую кандидатуру.

Официально Арбатов был утверждён директором института США и Канады на Секретариате ЦК 13 ноября 1967 года (РГАНИ, ф. 4, оп. 20, д. 281, л. 189). Моссовет выделил ему под институт шикарное старинное здание близ станции метро «Кропоткинская». Правда, возникли проблемы с мебелью. Арбатов не захотел сидеть на табуретке. Он попросил помощи в Управлении делами ЦК, которое отвечало в том числе за обеспечение мебелью всех секретарей ЦК, включая генсека. А хозяйственники привыкли всех делить на разряды. По высшему классу они обслуживали только членов Политбюро, а тут объявились какие-то американисты. Они хотели спихнуть со склада в новый институт какую-то рухлядь. Но заместитель Управделами ЦК Григорьян, когда узнал, кому собирались впарить старые столы и стулья, схватился за голову. Зная о вхожести Арбатова к самому Брежневу, он посчитал нужным лично сходить к генсеку и согласовать с первым лицом все условия поставок мебели американистам.

Но вернусь к главному – к основному содержанию деятельности созданного института. Помните, в мае 1967 года Румянцев пытался оградить новый институт от заданий по изучению экономики Америки? Однако в другой раз Секретариат ЦК постановил: «не придавать исследовательской работе <института> военно-политического аспекта» (РГАНИ, ф. 4, оп. 44, д. 3, л. 214–215).

Но как одно можно оторвать от другого? Какая политика без экономики и наоборот? И что это за Америка без ВПК и армии, короче – без военных аспектов? К тому же у Андропова, напомню, имелись свои виды и на Институт США и Канады, и конкретно на Арбатова.

Тут уместно будет вспомнить одно интервью самого Арбатова. В 2008 году он рассказал журналистам о своих конфликтах с первым президентом России. Ельцин как-то заметил, что не ему его поучать. Он намекнул, что у учёного у самого рыльце в пушку, и продемонстрировал копию одного документа за подписью Андропова. Документ гласил: «Предложить тов. Арбатову использовать личные связи с Киссинджером для форсирования сроков встречи в верхах». То есть директор нового института должен был каким-то образом поспособствовать организации личной встречи генсека Брежнева с президентом США Никсоном. Ельцин намекнул учёному на его тесные отношения с Лубянкой. На что Арбатов заметил, что своё предложение Андропов сделал ему ещё до перехода на Лубянку, когда они вместе работали в аппарате ЦК. Но, видимо, память подвела учёного.

Арбатов впервые встретился с Киссинджером в декабре 1967 года на Пагуошской конференции. Американский политик искал выходы на Кремль. Он сообщил, на каких условиях США могли бы согласиться на вывод своих войск из Вьетнама. Естественно, Арбатов немедленно о своей беседе с Киссинджером проинформировал Андропова. И не тогда ли у председателя КГБ появилась идея организации тайного канала для секретных контактов с высшим руководством США, сделав ставку на Арбатова?!

Другой вопрос, что Арбатов не оправдал надежд главного чекиста. Ему ведь организовали несколько поездок в Америку. Для чего? Укрепить личные отношения с Киссинджером. А он прокололся. Об истинном назначении его миссий прознали как наши посольские служащие, так и американские журналисты. Тайна была раскрыта. Но остался вопрос: Арбатов по неопытности раскрыл себя или преднамеренно подставился?

В конце лета или начале осени 1968 года партаппаратчики из четырёх отделов ЦК – Отдела науки, Международного отдела, Отдела заграничных кадров и Отдела пропаганды – Е. Чехарин, А. Беляков, А. Панюшкин и А. Яковлев внесли руководству новую записку об Институте США и Канады, в которой более детально прописали цели организации, а также отдельно отметили меры помощи этому учреждению. Эта записка была 17 сентября рассмотрена на Секретариате ЦК, а 1 октября по ней было принято постановление Политбюро.

Главная установка Кремля: «Институт США и Канады АН СССР должен сосредоточить усилия на комплексном исследовании проблем экономического и социально-политического развития США, разоблачении реакционной сущности американского капитализма, его политики и идеологии» (РГАНИ, ф. 4, оп. 20, д. 421, л. 41).

Созданному институту в качестве основных задач было вменено изучение внутреннего положения и внутренней политики США, в частности тенденций и противоречий в экономике; внешней политики США, особенно в отношении Советского Союза, и главных факторов, оказывающих влияние на расстановку основных социально-политических сил и формирование политического механизма США.

Определять конкретные темы работ руководству Института предстояло с уже упоминавшимися четырьмя отделами ЦК и Министерством иностранных дел. Отдельно в постановлении Политбюро было указано на то, что ряд исследований следовало согласовывать и с другими инстанциями, в частности «по вопросам развития экономики – с Госпланом СССР, а по военно-политическим вопросам – с Министерством обороны СССР» (РГАНИ, ф. 4, оп. 20, д. 421, л. 42).

Очень важным было и то, что Кремль по сути давал руководству Института карт-бланш в вопросах комплектования кадров. Политбюро разрешило, во-первых, направить в созданное научное учреждение группу специалистов по США из МИДа, сохранив всех её членов в резерве министерства, во-вторых, «учредить при посольстве СССР в США одну должность первого секретаря – научного сотрудника Института США и две должности стажёров, увеличив соответственно штатную численность загранучреждений МИД СССР», и, в-третьих, прикомандировать к институту сроком до трёх лет для работы в отделе военно-политических исследований 12 генералов и офицеров из Министерства обороны.

Одновременно Институт получил согласие на выпуск с 1969 года ежемесячного научного журнала «США – исследования и информация».

Чуть позже своё постановление принял и Совет Министров СССР. Институту было разрешено построить на земельном участке, прилегающем к уже выделенному зданию в Хлебном переулке, новый корпус. Моссовет получил от правительства указание оформить столичную прописку приглашённым в созданное научное учреждение иногородним специалистам и выделить иногородним в течение пяти лет 25