Проклятие черничного пирога - Виола Редж

Симпатия к инспектору постепенно начала таять, но пока мы шли по улицам Хейстауна, он снова расточал обаяние, а я невольно поддавалась. Ничем иным не могу объяснить внезапный приступ откровенности, во время которого я рассказала о Патрике Вудстоне и Рози Картер, отношениями которых была очень недовольна Джорджина.

— Очень, очень любопытно, — обрадовался Бассет, — но у Патрика есть алиби: всё время он был на глазах у прислуги, а на ваш крик явился прямиком из кухни, где подкреплялся после пропущенного завтрака. Зато девица Девица вполне могла затесаться среди гостей праздника, незаметно проникнуть в дом и ткнуть спицей в препятствие на пути к своему счастью.

— Не могла, — покачала я головой. – Лакей Экстонов Кларидж постоянно находился на площадке напротив террасы. Он утверждает, что никто, кроме нас, по дорожке к дому не проходил.

— Мракова бездна, почему я узнаю об этом только сейчас? – душевно выругался инспектор. – Его же допрашивал Мури!

— Констебль Мури объяснил Клариджу, что интересуется передвижениями гостей по дому, а не по саду, — припомнила я (кажется, даже дословно).

Инспектор неопределённо крякнул или хмыкнул, но выглядел при этом крайне недовольно.

— Пожалуй, в этом деле мне с местной полицией не повезло, — наконец признал он.

Глава 11

Глава 11

Хейстаунское кладбище располагалось в черте города неподалёку от церкви. Траурная процессия прошла вслед за катафалком почти той же дорогой, по которой мы с Бассетом шли от дома Причерсов. Можно было вообще не суетиться, а явиться на кладбище прямо оттуда. Но я почему-то надеялась, что в толпе будет убийца, и он (или она) как-то выдаст себя. А может быть, получится уловить тот самый магический аромат, который я по-прежнему не могла ни с чем сравнить.

Проводить Джорджину Вудстон в последний путь захотели многие жители городка, так что затеряться в толпе было несложно. Куда как сложнее оказалось протолкаться к Гортензии, которая держалась рядом с госпожой Финч, но я подумала, что две тётушки пока обойдутся и без моего присмотра: выглядели они вполне бодро.

Отец и сын Вудстоны на их фоне смотрелись гораздо хуже. Солнце высвечивало морщины на лице Джеймса Вудстона, делавшие его почти стариком. Дамы рядом шептались, будто он почти не спал все эти дни, что подтверждали красные глаза, серая кожа, кулаки, которые он бесконечно сжимал и разжимал.

Патрик шёл рядом с отцом, погружённый в собственные безрадостные думы. Рози Картер я не заметила, хотя присматривалась очень внимательно.

Преподобный Причерс шествовал с другой стороны от несчастного вдовца. Уж не знаю, успела Энн рассказать брату про визит Бассета или нет, но выглядел священник, как подобает: печально и торжественно.

Мэр Малверсток с траурной повязкой на рукаве никак не попадал в ногу с долговязым священником, но упорно двигался следом, поддерживая под руку какую-то даму в тёмном платье и шляпке с траурной лентой.

Кроме неё и семьи убитой, в траурном наряде явилась только Джуна Фицджеймс. Она выглядела в дорогом чёрном платье просто сногсшибательно, особенно на фоне прочих горожанок, которые не следили ни за модой, ни за фигурой. Полковник, который хоть и казался каменным истуканом, периодически вытирал со лба бисеринки пота: в мундире наверняка было жарко.

Куда делся инспектор Бассет, я не заметила. Может, пристроился в самый конец процессии. Рядом со мной оказались несколько юных девиц, которые явно терялись, не понимая, как себя вести на похоронах. В руках у каждой были корзинки с цветами. Тут я чуть не хлопнула себя по лбу: сама-то о цветах позабыла напрочь! Оставалось надеяться, что Гортензия и госпожа Финч захватили что-то и на мою долю.

У могилы образовался небольшой затор, а процессия разделилась на группки, и я наконец-то добралась до тётушек. Преподобный заговорил. Его слова были проникновенными, а голос то взлетал до высоких нот, то падал до шёпота.

По щекам госпожи Финч потекли слёзы. Джуна Фицджеймс держала в руках кружевной платочек и прикладывала его к глазам каждую минуту, пока священник не закончил.

Слово перешло к мэру. Он говорил долго, слишком долго о талантах покойной, о её добром сердце. Солнце слепило, он то и дело прикрывался рукой, но продолжал.

Джеймс Вудстон не выдержал и зарылся лицом в большой клетчатый носовой платок, который подала ему женщина с траурной лентой на шляпке. Плечи вдовца затряслись, а она обняла его, прижав к обширной груди. Родственница?

Полковница Фицджеймс вдруг посмотрела на мэра совершенно сухими глазами, будто хотела сказать: «Когда это уже закончится?». Он внял и умолк.

После мэра заговорила директриса Хейстаунской школы для девочек. Она размеренным учительским тоном объявила, что смерть Джорджины – невосполнимая потеря для всех сотрудников и учениц, а девицы с корзинками цветов в это время обходили всех и раздавали цветы тем, у кого их не было. Я взяла белые лилии, и сразу же пожалела: слишком тяжёлый аромат. К счастью, не магический, а то я бы не выдержала.

Когда гроб начали опускать в землю, всхлипывать начали все дамы. Гортензия поддерживала плачущую госпожу Финч, которая с трудом дошла к краю могилы и бросила туда свои розы вслед за мэром и школьной директрисой. Я почти поддалась общей безрадостной обстановке, но всё же старалась смотреть на окружающих, а не на могильщиков.

Джеймс без стеснения рыдал, а Патрик стоял над могилой с отрешённым видом. Остальные вели себя как подобает добрым и скорбящим по утрате соседям. Я последней положила на землю белые лилии и замерла на секунду, принюхиваясь. Пахло нагретой листвой, пыльцой и горечью — то ли потревоженной полынью, то ли увяданием. Ни следа магического аромата. А я так надеялась, что убийца от эмоций всё же выдаст себя

— Джесс, у тебя нет воды? — раздался голос Гортензии. – Бедная Милдред никак не успокоится.

Я полезла в сумку. Госпожа Финч действительно выглядела плохо. Я отвела своих дам в тень под дерево, чтобы не создавать затор для движения уходящих, и начала оказывать первую помощь. Гортензия, на удивление, держалась стойко, от капель отказалась, лицом не бледнела. С госпожой Финч пришлось повозиться, но лекарство Присцилла выдала убойное. Через пару минут Милдред глубоко вдохнула, выдохнула и попросила:

— Не говорите Оливеру, что я так расклеилась.

— Не скажем, — дружно пообещали мы с Гортензией.

На кладбище ещё оставались Вудстоны и дама с траурной лентой. Остальные уже