Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

его карету. Думал, пока от нее будут избавляться, герцог выйдет из кабины и тоже получит пулю. Вышло намного лучше: раненая лошадь шарахнулась на крутой склон и увлекла за собой остальных и карету. Твои люди могут проверить это. Охрана Карла Эммануила после падения кареты искала стрелка.

— Это мне сообщили, но не могли понять, кто в кого стрелял? Теперь все складывается, — согласился он и добавил на всякий случай: — Я не сомневался в тебе!

Врет, наверное, но все равно приятно.

— Могу ехать в свой полк? — спросил я.

— Да, — разрешил Серый кардинал. — С Виктором Амадеем будет намного легче договориться. Думаю, осенью война закончится.

— Чума поможет этому, — подсказал я.

— Ее тоже надо учитывать, — согласился он. — Пришло сообщение от герцога Монморанси, что наши потери от болезни ужасные.

— Надеюсь, дьявол приберет и его, — сказал я.

— Тебе он тоже не нравится⁈ — воскликнул монах-капуцин радостно, будто наконец-то нашел единомышленника.

— Если потребуется, сделаю его за половину оплаты, — предложил я.

— Буду иметь в виду! — искренне пообещал отец Жозеф.

Я переночевал в Сен-Жан-де Морьене в доме, в котором обитал Этьен де Плаке. Когда он вечером сменился со службы, мы отправились в таверну неподалеку и там проболтали до поздней ночи. Она была битком, и гул стоял такой, что можно было говорить, не боясь, что подслушают. В основном говорил мой друг, делясь сплетнями о своем работодателе. Я теперь знал о кардинале де Ришельё больше, чем все историки из будущего. Когда вернусь в двадцать первый век, буду троллить их. Впрочем, историки — это те, кто верит только собственным байкам, наворованным у других.

Поутру я договорился с местным виноторговцем, чтобы организовал доставку мне в Париж двух бочек сладкого эрбалуче. Этьен де Плаке проследит. Он ведь тоже будет пить это вино, когда придет в гости. После чего я поскакал в Париж. Ехал быстро, пересаживаясь с одной лошади на другую. Местным разбойникам я, видимо, был неинтересен. Никто не отважился напасть, хотя большую часть пути проделал один. Моя задница уже втянулась в многодневные переходы, перенося тяготы пути намного легче, чем когда ехал к савойской границе. В переметной суме вез письмо жене Этьена де Плаке, в котором мой друг описывал свои подвиги. Родись он лет на четыреста позже, стал бы знаменитым историком.

32

В моей сеньории жизнь протекала медленно и чинно. За время моего отсутствия пасечник сделал вторую откачку меда. Я приехал к завершению ее, когда продукт был готов для продажи. Полным ходом шел сбор яблок. Они уже не мои, так что наблюдал со стороны. Поинтересовался только, сколько купец платил сборщикам. Я собирался больше. Теперь буду знать расценки, когда созреют груши. Подросла картошка. Сорт оказался среднеспелый. Я нанял рабочих, показал, как что делается. Собранный урожай перебрали. Мелкую и часть средней заложили в погреб на семена. На следующий год засею картошкой одно из полей. Остальную будем кушать сами и угощать гостей. Пора вводить этот овощ в рацион французов.

Перед отъездом в Савойю я выкопал несколько кустов молодой, научил повара чистить ее, соскабливая тонкую, нежную кожуру, и готовить. Подали ее с жареной рыбой и салатом из свежих овощей. Жена пробовала с опаской, больше смотрела, как ем я. Слуги наблюдали за нами обоими, а потом умяли то, что осталось. До моего возвращения больше не ели, а когда собрали урожай, картофельное пюре с молоком и жареная с мясом прочно вошли в рацион семьи.

Я отправился в Нормандский полк, чтобы напомнить сослуживцам о своем существовании. В казармах тоже было тихо и спокойно. Солдаты спали, служба и жалованье шли. Я рассказал, что был в Савойском герцогстве, о чуме, свирепствовавшей там. Типа не абы где шлялся, а выполнял поручения в зоне боевых действий. Какие — им знать не положено. Если кто-то и сожалел, что наш полк не отправили туда, то после моих рассказов таковых не осталось.

Пробыв в Руане две недели, вернулся в Нуазьель. Надо было собирать и продавать груши, сеять на одном поле озимую рожь, а на другом черную горчицу на роль сидерата для картошки. У нее стержневой корень, разрыхлит почву и к весне сгниет под снегом, удобрив ее. Заодно продезинфицирует, очистит от патогенных грибков и бактерий и разгонит проволочника, нематоду, плодожорку.

После чего убрали виноград. Урожай был в три четверти от того, что взяли соседи на зрелых лозах, и только потому, что четверть соцветий была оборвана в начале лета. Мой авторитет, как специалиста в сельском хозяйстве, подрос до неимоверной высоты. Собранный виноград подавили, перебродили, разлили по бочкам для отстоя в погребе. На следующий год вина хватит не только для семьи, но и продадим большую часть. Я успел проконтролировать третий сбор меда и подготовку ульев к зиме, после чего перевез семью в Париж и убыл в Руан готовить полк к смотру, то есть к приезду Клода де Лорана.

За это время на южной границе Франции король Людовик Тринадцатый подхватил дизентерию и чуть не загнулся. По всей стране началась движуха. Все понимали, что после смерти короля его младший брат сразу разделается с кардиналом Ришельё. Крысы начали разбегаться. Немного поспешили, потому что король выздоровел и сумел довести войну в Савойском герцогстве до победного конца. Как и предполагал отец Жозеф, с новым правителем Виктором Амадеем смогли договориться. Мантуя и Монферрат достались французскому ставленнику герцогу Шарлю де Неверу, а кусок герцогства Савойского стал частью Франции.

Смотр, как уже стало традицией, прошел гладенько. Роты были полны солдат, карманы интендантов — денег. Все стали счастливы и до весны разъехались в разные стороны. Я с Клодом де Лораном уплыл в Париж.

Дома меня ждали две бочки савойского вина, доставленные под присмотром Этьена де Плаке, который вернулся в столицу вместе с главным министром. На следующий день оно было продегустировано моими друзьями, приглашенными на обед с женами. Заодно познакомил их с жареной картошкой с мясом. Под белое сладкое вино она не подходила, но на такие мелочи сейчас не обращают внимания. И то, и другое гостям понравилось. Я пообещал им подогнать по паре корзин картошки и консультацию своего повара их поварам.

За десертом Этьен де Плаке пожаловался, что у кардинала Ришельё дела совсем плохи. Королева-мать Мария ди Медичи делает все, чтобы скинуть его. Тогда жить Арману дю Плесси останется несколько дней, а то и