Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Ты завтра на службе? — спросил я.

— Да, — подтвердил мой друг.

— Улучши момент и скажи кардиналу, только искренне, что ты на его стороне, что бы ни случилось, — посоветовал я.

— Если его снимут, мне это припомнят, — возразил Этьен де Плаке.

— Тебе в любом случае припомнят службу на него. Вас всех заменят на своих людей. Да и предателей никто не ценит. Используют и выбросят. Зато, если кардинал выкарабкается, а я уверен, что он сумеет, твою преданность не забудут, — подсказал я, потому что знал, что Арман дю Плесси будет у власти до своей смерти, вроде бы, естественной.

— Ладно, попробую, — неуверенно промямлил мой друг.

— Пожалуй, и я так сделаю, — решительно заявил Клод де Лоран. — Мы завтра идем к нему с докладом.

Мне тоже пришлось произнести клятву верности кардиналу, хотя и не собирался делать это. Утром ко мне пришел слуга кардинала и пригласил на срочную встречу, сам знаю, где. Отправился туда верхом потому, что неделю лили холодные дожди, превратившие многие парижские улицы в болота.

Отец Жозеф молился у родительского склепа. Он сам себе придумывал грехи и накладывал на себя епитимьи. Увидев, что собираюсь разуться, махнул рукой, чтобы не делал этого, позвал за собой следующим жестом.

— Ты, наверное, слышал, что королева-мать интригует против кардинала? — спросил он, неспешно шагая по зеленой траве, после осенних дождей покрывшей дорожки между склепами.

— Чем-то ведь ей надо заниматься, — шутливо произнес я.

Она приходится внучкой Козимо ди Медичи, так что у меня к королеве-матери теплые чувства, типа эмоционального эха.

— Боюсь, что на этот раз у нее может получиться. Король после болезни стал сам не свой, — с тревогой пожаловался он.

— Что надо сделать? — спросил я, уверенный, что моя помощь не потребуется.

— Пока ничего. Просто будь наготове сопроводить кардинала в Гавр, откуда он отправится в Швецию. На него могут напасть, а на охрану надежды мало, — сказал монах-капуцин.

— Всегда готов! — выдал я клич советских пионеров и добавил, прекрасно зная, зная, что такая услуга не потребуется: — Если кардинала арестуют и закроют в темнице, я смогу организовать побег. Пусть только даст мне знать, что ему это нужно.

— Надеюсь, бог помилует и до этого не дойдет, — перекрестившись, молвил он.

— Уверен, что среди его охранников есть преданные люди, — намекнул я, чтобы помочь своему другу.

— Да, но их мало, — с горечью молвил он. — Как я ошибся со многими из них!

— Верный друг познается в неверном деле, — процитировал я на латыни.

— Ты читал Цицерона! — почему-то обрадовался мой собеседник.

— И даже поэта Квинта Энния, который придумал эту красивую и верную фразу. Цицерон лишь процитировал ее, — сообщил я.

— Теперь признайся, что ты окончил юридический факультет университета! — как бы шутливо потребовал он.

— Собирался, но не получилось, — сказал я чистую правду.

На юридическом факультете я пока не учился, хотя не помешало бы. Цитирование законов отбивает у многих желание связываться с тобой.

Через два дня ситуация разрешилась самым неожиданным образом. Король Людовик Тринадцатый призвал к себе Армана дю Плесси и назначил своим главным советником, защитой и опорой трона. Королева-мать Мария ди Медичи и претендент на должность главного министра Мишель де Марильяк были высланы из Парижа, а брат последнего арестован. Вскоре оба брата окажутся в темнице. Как сказал бы актер Папанов, тебя пасодют, а ты не интригуй.

33

Зима выдалась спокойная. Восточнее, в Центральной Европе, шведская армия под командованием своего короля Густава Адольфа гоняла имперцев и испанцев. Кстати, на королевских штандартах был германский лозунг «С нами бог», который через века позаимствует Гитлер. В январе кардинал де Ришельё сумел подписать с ним договор о взаимной поддержке. Шведы получали два раза в год по двадцать тысяч имперских талеров, которые сейчас приравниваются к трем с половиной ливрам. Взамен они должны сражаться с Испанией и Священной Римской империей, не напрягая мирных католиков и Баварию, союзника Франции. Теперь воевали французские деньги, а не солдаты, что мне, как армейскому офицеру, очень даже нравилось.

Зато это было не в жилу французским религиозным фанатикам. Они прокляли Армана дю Плесси и весь его род. В ответ король Людовик Тринадцатый присвоил ему титул герцога. Поскольку главный министр большую часть времени ходил в красной кардинальской сутане, получил погоняло Красный герцог, которое намекало, что он как бы не совсем соответствует титулу. Опасаясь за свою жизнь, Арман дю Плесси увеличил охрану до разрешенных королем пятидесяти конных мушкетеров — размера нынешней конной роты. В ней появились новые должности, одну из которых — сержанта — занял Этьен де Плаке в награду за верность.

Это событие отметили с размахом. На пир были приглашены все родственники, друзья, сослуживцы с женами. Кареты, поджидавшие хозяев, заняли пол-улицы. Соседи, может, и роптали, но в тряпочку. Связываться с сержантом из гвардии главного министра никто не отваживался. Столы разместили в двух комнатах, потому что в одной все не поместились бы. Готовили четыре повара, а официантов было десятка полтора. Угостили, в том числе, и жареной картошкой. Приготовил ее мой повар, вызванный на подмогу. Зашла отлично. Новое блюдо приживается в Париже. Пока что только среди богатых, потому что стоит дорого.

Тесть Пьер Эспозито, которого опять выбрали эшевеном, благодаря знатному зятю, подарил ему шпагу с золингеновским клинком и позолоченной чашей в черных деревянных лакированных ножнах с позолоченными деталями. Смотрелась очень красиво и дорого. Как бы не оказалось, что круче, чем кардинальская. Такое не прощают.

Подобные пиршества — это не только про пожрать и похвастаться нарядами. На них в неформальной, как бы не обязывающей обстановке решаются многие вопросы, начиная от торговых сделок и заканчивая браками или наоборот. Тебе показывают членов клана, к которым можешь обратиться за помощью, а им показывают тебя. Само собой, имеет значение социальный статус. Мне, богатому сеньору и армейскому майору, обязаны помогать все, а я только тем, кто примерно одного со мной уровня, или тем, кому захочу. Впрочем, больше внимания уделяли Клоду де Лорану. Некоторые купцы имели с ним дела, как с королевским интендантом. Судя по тому, что после трапезы в уголке гостиной он перетирал вопросы с несколькими гостями из коллег тестя, лет через десять станет одним из