Осетинские мифы. От громовержца Уацилла и зловещего Руймона до яблони нартов и девушки-голубки - Диана Сокаева

кургане сына колдуньи, и они вместе отправились в балц. Друзья встретили табун лошадей, но сын колдуньи решил добыть морских коней, а Хатаг Бараг остался ждать на берегу. Появилась белая пена (знак, что сын колдуньи жив), а потом показался и табун. Только теперь рассказчик объяснил, почему Хатаг Бараг и сын колдуньи отправились в балц: «Сидящая в Джулате красавица Азаухан ни за кого не выйдет замуж, пока претендент на ее руку не пригонит табун шавлоховских коней из моря, с хурджинами[299], полными южных тканей»[300].

Сыну колдуньи пришлось вернуться в море за южными тканями, а потом еще и отбиваться от погони. Еле живым он добрался до башни Азаухан, наказал коню погнать табун к Хатаг Барагу и умер. Но Азаухан ударила сына колдуньи войлочной плетью и оживила. Мать-колдунья встретила табун и спросила о судьбе сына, а конь ответил: «Он под башней Джулата». И мать отправилась туда.

Сын колдуньи оставил Азаухан добытые южные ткани и верхом на своем верном коне отправился домой. Все время отсутствия сына колдуньи Хатаг Бараг был заперт в конюшне вместе с лошадьми. Сын колдуньи укорил за это мать, попросил прощения у Хатаг Барага, подарил ему пять коней и отправил домой. А потом рассказал матери о своих приключениях и сообщил, что сговорился с Азаухан о женитьбе, мол, осталось два дня.

День свадьбы Камбеговых Махаматджери и Рахмат. Фотография неизвестного автора, 1916.

Из фондов ГБУК Национальный музей Республики Северная Осетия — Алания

Сын колдуньи отправился к невесте с поезжанами (свадебным поездом), а она, завидев жениха, заиграла на гармошке. Невесту собрали и привезли к жениху, а потом три дня играли свадьбу[301].

В предании «Амзоров маленький Амзор»[302] рассказывается, что в башне Джулата в местности Арджинараг около Терека живет красавица Азаухан. Она никогда ни на кого не смотрит. Чтобы заставить красавицу выглянуть, герой нартовского эпоса Сослан и его двенадцать друзей поселились в шалаше неподалеку от Терека и кормились охотой. Поваром Сослан взял Амзорова маленького Амзора, а он попросил себе черного коня — авсурга.

Амзор поскакал на нем к башне Джулата и убил там всех оленей, и Азаухан решила взглянуть на героя. Амзоров Амзор заказал у плотника ящик и, прикрываясь им, поймал из воды руку Азаухан. Она попыталась вырваться, превратилась в голубя и уже с башни прокричала, что выйдет замуж, «если угонишь табун Донбеттыров и пригонишь его сюда».

К Амзору прибежал черный авсург, очень быстрый конь Сослана, и они почти полетели по небу. Табун Донбеттыра охраняли железнопастная кобыла, железноклювый орел и железный волк. Авсург подсказал, как победить сторожей, и Амзоров маленький Амзор пошел на пир Донбеттыров. Там среди шести могильных памятников он встретил старушку, которая попросила не убивать ее седьмого сына, но Амзорову Амзору пришлось сделать это, когда тот за ним погнался.

Азаухан не спешила выполнять обещание и, получив табун, выдвинула новое условие: «Отправляйся к трем сыновьям Карнзи и из их села привези мне красивых девушку и юношу; отвези их в город Уон, находящийся на вершине Уаскопп, и обменяй на дарийские рубаху и штаны; вдобавок ко всему зарежь себе на ужин их семилетнюю худую корову». Амзоров Амзор выполнил и это условие, и Азаухан вышла за него замуж, а дружкой на свадьбе был сам Сослан[303].

Это предание просто состоит из прозрачных символов. Красавица живет в башне Джулата («девушка-птица башни»), которая находится рядом с Тереком (Водное царство, Нижний мир). Перед свадьбой красавица купается в реке (ритуальное перемещение по вертикали между Средним и Нижним миром). Амзор бьет оленей верхом на черном авсурге (коне, который может мгновенно перелетать с Неба на Землю и обратно). Чтобы поймать красавицу, Амзор использует ящик (сруб — символ святилища в осетинской мифологии). Табун Донбеттыров охраняют традиционные для преданий сторожа, а угон осложняется просьбой старухи-матери сохранить жизнь ее последнему сыну.

Селение Барзикау. Куртатинское ущелье. Рисунок И. Щеблыкина, 1922.

Из фондов ГБУК Национальный музей Республики Северная Осетия — Алания

В «Песне о Куцыкке»[304] описано, как кабардинцы угнали табуны Биаслановых, а «красивая жена Госама под одеялом»[305]. Куцыкк оседлал серого коня, взял ружье (хъримаг), настиг угонщиков в их кургане, отбил табун, но был ранен. Куцыкк отпустил своего шавлоховского коня и лег на лекскую бурку[306] на вершине кургана, а конь добрался до села и тоскливо заржал[307].

В «Песне о Куцыкке» представлен вариант угона уже не табуна Донбеттыра, а чистокровных шавлоховских коней, выращенных семьей Амзоровых на отборном зерне. Песня живописует маршрут Куцыкка: «Поеду к куртатинцам, к Цаликову Ахмету, он мне покажет дороги в Уалладжир, я остановлюсь у Бутаева Ислама, оттуда отправлюсь в Дигорию к Кубатиеву Амурхану, оттуда отправлюсь к Большим Царазонам, алдару алдаров; от Бимболата сотню гоню: для калыма куртатинской девушке — половину, другую половину — для подарков ингушам»[308]. Объезд всей Осетии по ущельям является историзированной формой медиаторства уже героя, которому как бы передается это свойство от чудесных коней. Чудесный табун служит цели безопасности (укрепления добрососедских отношений) и процветания (размножения) общества.

Хищники

Хищники, согласно осетинским мифологическим представлениям, живут в Нижнем мире — волки (бирæгътæ) являются стражами загробного мира Барастыра. Однако и на земле с участием волков происходило много примечательных событий: нарт Сослан искупался в волчьем молоке и стал неуязвимым; волчицы вскормили нартовского героя Саууая, который жил с их стаей в горных оврагах; Урызмаг превращался в пса и вместе с волками нападал на овечьи отары.

По мнению востоковеда А. И. Иванчика (р. 1965), осетинский нартовский эпос сохранил следы представлений, которые восходят к скифо-сарматской эпохе, о войнах как волках или псах: это и прародитель Ахсартаггата Уархаг (древнее обозначение волка — wærх), и эпизоды из нартовского эпоса, обозначенные выше; это и тот факт, что покровитель мужчин Уастырджи изображается в осетинском фольклоре как волк. С мужскими союзами связан и другой сакральный образ осетинских мифо-религиозных представлений — Тутыр, покровитель волков[309].

Этот же исследователь пишет, что только переодевшись в волчью шкуру нартовский Сослан смог победить в поединке молодого Тотраса, а его имя явно связано с именем хозяина волков[310].

А. И. Иванчик, ссылаясь на А. Р. Чочиева, указывает, что описанный в легенде поединок взрослого вождя с молодым воином являлся одним из обрядов инициации юношей, сохранившихся в осетинских обычаях. Языковые данные также подтверждают отождествление участников «балца» с волками. Их часто называют k’war или k’ord, что означает «стая». Особо показательно, что термин «бал» (обозначающий «отряд участников похода») мог применяться исключительно к волкам (например, birægty bal, ballon biræg)