Мифы о женщинах Средневековья. Регентши и трубадуры, пираты и еретички - Анастасия Андреевна Паламарчук

читали Писание и благочестивые книги, учили девочек, помогали бедным. Бегинки не приносили монашеских обетов и при желании могли вернуться к обычной жизни, например выйти замуж. Бегинские общины были тесно связаны с городским служением монахов-цистерцианцев и нищенствующих братьев — доминиканцев и францисканцев. Тем не менее достаточное количестве женщин, вышедших из бегинской среды, в разное время обвинялись в ереси.

Далее я расскажу истории двух одаренных и неординарных женщин — писательниц, бегинок. Истории, которые вначале очень похожи, в конце диаметрально расходятся, и ни одна из них не заканчивается счастливо.

Все сведения о жизни нашей первой героини, Маргариты Порет[74] (1258–1310), дошли до нас благодаря материалам инквизиционного процесса над ней. Маргарита была уроженкой графства Эно (территория современной Бельгии) и вела жизнь, типичную для бегинок своего времени. Среди остальных сестер ее выделяли глубокая духовная жизнь и поиск собственного пути к постижению Бога. Несмотря на то что бегинки, как и другие горожанки, часто были грамотными и по мере возможностей занимались религиозным самообразованием, ни одна из них не имела сколь-нибудь систематической богословской подготовки. Их знаний хватало для того, чтобы учить основам веры, но если речь шла о сложных материях — о выражении молитвенного и мистического опыта, об описании личных отношений с Богом, то словарь, доступный обычным женщинам, был абсолютно недостаточным.

И все же Маргарита Порет написала книгу. Текст быстро разошелся в копиях в епархии Камбре и попал в руки местного епископа. К сожалению, книга ему совсем не понравилась — настолько, что он объявил сочинение еретическим и приказал сжечь все имеющиеся экземпляры. Впрочем, епископ Ги де Коллемедио не был кровожадным чудовищем. Маргарита отделалась легким испугом: ей было приказано смотреть на сожжение своего литературного детища и больше никогда ничего не писать. Словом, после 1306 года у женщины был прекрасный шанс прожить долгую жизнь и умереть в собственной постели. К сожалению, она им не воспользовалась.

Скульптура бегинки во дворе монастыря бегинок. Амстердам, Голландия, 2017 г.

Pier Giorgio Carloni / Shutterstock

В 1308 году стало известно, что Маргарита Порет написала новый вариант своей книги, получивший название «Зерцало простых душ», и продолжила распространять его, заручившись поддержкой нескольких священников. Разумеется, один из экземпляров снова оказался у епископа. Тот приказал арестовать Маргариту и в 1310 году передал дело в церковный суд в Париж.

Инквизитор, которому предстояло разбираться в деле Маргариты, был необычным человеком. Доминиканец Вильгельм Парижский, исповедник и капеллан самого короля Филиппа IV Красивого, первенствующий инквизитор французского королевства, несколько лет назад был в числе главных организаторов расправы над рыцарями-тамплиерами. После этого грандиозного процесса дело скромной бегинки многим показалось бы пустяковым. Однако в Париже на тот момент бегинки были заметной и важной частью городской религиозной жизни. Самый крупный бегинаж (дом, в котором находилась община бегинок) основал святой король Людовик IX, и в начале XIV века в нем пребывало около четырехсот женщин. Бегинки занимались торговлей тканями и шелком, их дома находились преимущественно в университетском квартале, а лучшие парижские богословы читали им проповеди. Появление пророчицы — или, что гораздо хуже, лжепророчицы — в этой среде неминуемо грозило французской столице религиозными волнениями. Французское общество еще не вполне оправилось от шока, вызванного чудовищными обвинениями и казнью тамплиеров, и новые потрясения были абсолютно не нужны ни королевской, ни церковной власти.

Благодаря современному кинематографу сегодня многие уверены, что в Средние века любого подозреваемого, а особенно подозреваемую в ереси сразу же волокли на костер без особых разбирательств. В действительности средневековое общество имело вкус к длительным и хорошо организованным судебным процессам, и именно такого суда Маргарита Порет ожидала в темнице долгих полтора года. С самого момента ареста она отказалась сотрудничать со следствием и хранила молчание. Возможно, она считала, что могла нечаянно оговорить себя, возможно полностью полагалась на справедливость Божию. Вильгельм Парижский также тянул время. Изначально он намеревался не выносить строгого приговора, ведь дело Маргариты было дисциплинарным и сводилось к тому, что она нарушила запрет епископа. Публичного церковного покаяния было бы вполне достаточно.

К несчастью, у Маргариты Порет появился непрошеный защитник. Гиар де Крессонессар, бегард[75], был арестован одновременно с ней и также подозревался в ереси. В то время как Маргарита молчала, Гиар говорил, и гораздо больше, чем нужно. Он был последователем Иоахима Флорского, что само по себе не было преступлением, но объявил себя воплощенным «ангелом Филадельфийской церкви» из книги Откровения, вдобавок призванным защищать всех несправедливо гонимых бегинок. Ангел Филадельфийской церкви — предпоследний из ангелов Апокалипсиса; его появление на земле означало, что вскоре явится Антихрист, а человечество ждут катастрофы вселенского масштаба. В таком случае кем была Маргарита: обычной заблудшей бегинкой или вестницей конца времен? И не были ли эти двое симптомом глубинных нестроений в умах паствы?

Показания Гиара де Крессонессара сильно осложнили дело Вильгельму Парижскому. Вместо камерного спокойного разбирательства ему пришлось собирать внушительный трибунал, состоявший из более чем двадцати лучших богословов и юристов церковного права во Франции. Гиар, завершив свое «апокалиптическое» выступление перед судьями, спешно покаялся и тем самым спас себя от смертного приговора. Оставалось решить судьбу Маргариты Порет.

Канонисты настаивали на суровом наказании для бегинки, поскольку та последовательно не подчинялась предписаниям церковной власти, отказывалась принести присягу, объяснить свои взгляды или же совершить покаяние. С точки зрения средневекового права молчание было доказательством вины. Тогда Вильгельм Парижский предпринял последнюю попытку смягчить участь подсудимой: если Маргарита молчит, пусть говорит ее книга. «Зерцало простых душ» внимательно исследовала еще одна комиссия, состоявшая из богословов, причем текст был представлен анонимно. Этот случай был первым в истории, когда богословы-клирики изучали содержание книги, написанной мирянином. К слову, Вильгельм не назвал ни пола, ни имени автора, стремясь разделить возможные еретические идеи и персональную виновность Маргариты. В итоге комиссия осудила лишь одну идею книги: стремясь выразить свое переживание любви к Богу, бегинка писала об «уничтожении» души в любви Создателя, после которого уже нет нужды в достижении христианских добродетелей и совершении добрых поступков. Мысль совершенно неортодоксальная и потенциально вредная с точки зрения социальной морали. Впрочем, осуждение отдельных идей не было редкостью: в свое время в ошибочности мнений обвиняли даже великого богослова Фому Аквинского.

Сожжение невинной женщины. Гравюра Яна Люйкена, 1701 г.

Rijksmuseum, Amsterdam

Вильгельм Парижский должен был объявить Маргарите решения обеих комиссий. К этому моменту стало ясно, что избранная ею тактика молчания все больше раздражает трибунал. Она не отреагировала ни на официальное отлучение от Церкви, ни на увещания. Как уже было