Мифы о женщинах Средневековья. Регентши и трубадуры, пираты и еретички - Анастасия Андреевна Паламарчук

непростым для религиозной жизни его обитателей. По причине ожесточенной борьбы между кланами Висконти и делла Торре город почти десять лет находился под церковным интердиктом (запретом совершать любые таинства, кроме крещений), снятым лишь в 1277 году. Замершая церковная жизнь немедленно спровоцировала подъем старых ересей — катаров и вальденсов, а также самых разнообразных религиозных движений среди мирян. Особенную популярность благодаря цистерцианцам из Кьяравалле в городе имело учение Иоахима Флорского (1135–1202) о третьем Завете и третьей эпохе в истории человечества, в которой должно было наступить тысячелетнее Царство Христа. Иоахим называл конкретную дату смены эпох — 1260 год, поэтому многие миланцы жили в понятном напряжении. Вторым популярным течением были гумилиаты — покаянное объединение мирян, которое балансировало на грани ортодоксии и ереси. В конце XII века их объединения были официально осуждены из-за близости к вальденсам. В 1202 году движение раскололось: одна часть мужской и женской ветви гумилиатов примирилась с католической Церковью, другая все больше сближалась с вальденсами. В умах простых людей элементы католического учения, самых разнообразных ересей, суеверий и предрассудков сплавлялись между собой причудливым образом, заставляя даже опытных инквизиторов хвататься за голову.

Именно из такой среды происходили самые верные почитатели Гильельмы, которых она называла своей семьей. После торжественных похорон женщины миланцы начали приходить на ее могилу и просить о заступничестве, считая усопшую святой. Образ праведницы начал быстро обрастать легендами. Первая, вполне невинная, касалась происхождения Гильельмы и гласила, что женщина была дочерью чешского короля. Неясно, пустила ли этот слух сама отшельница, или же он свидетельствовал о желании учеников видеть свою наставницу не простолюдинкой, а знатной особой. Лидер гильельмитов, Андреа Сарамита, даже отправился в Прагу, чтобы найти там родичей покойной, но вернулся, не добившись успеха. Вторая легенда была куда более экзотичной. Гильельма якобы родилась в день Пятидесятницы — в праздник, когда Церковь вспоминает излияние Святого Духа на апостолов, — и имела некую мистическую связь с этой ипостасью Святой Троицы. И в то время, как одна группа почитателей молилась у гроба Гильельмы об официальной церковной канонизации, вторая часть обсуждала все новые и новые слухи о божественности своей наставницы. Некоторые даже говорили о близком воскресении ее из мертвых, подобно Христу.

В 1284 году инквизиторы опросили самых активных гильельмитов и узнали из их уст удивительные вещи. Нам остается только гадать, действительно ли эти утверждения исходили от отшельницы и стали исходной точкой культа или были плодом воображения ее учеников. Андреа Сарамита сообщал, что Гильельма лично утверждала, будто является живым воплощением Святого Духа на земле, и без ее участия не совершается ни одна месса. Данизио Коста полагал, что благодаря Гильельме обратятся в христианскую веру иудеи и мусульмане. Другие ученики, напротив, свидетельствовали, что при жизни Гильельма всячески отрицала любые попытки отождествить ее со Святым Духом и с руганью выгоняла тех, кто говорил подобное. Все опрошенные отделались незначительными церковными наказаниями и были отправлены восвояси.

Инквизиторы, однако, недооценили одну исключительно деятельную особу из «семьи» Гильельмы — сестру Майфреду де Пировано, гумилиатку. Если Андреа Сарамита, очевидно, искренне верил в божественность Гильельмы, то сестра Майфреда решила возглавить спонтанно развивавшееся движение. Она объявила себя священницей и преемницей Гильельмы в качестве воплощения Святого Духа. В монастыре гумилиаток в Бьяссоно она быстро создала настоящий культ: помазывала «святой водой», которой были омыты останки Гильельмы, раздавала гостии, «освященные» на ее могиле, служила мессы и проповедовала. Ее идеи были очень близки учению Иоахима Флорского: скоро должно было наступить Царство Святого Духа, эпоха новой Церкви, во главе которой встанет женщина-папесса. В этой роли сестра Майфреда видела, конечно же, только себя.

Культ, созданный Майфредой, быстро распространился по округе. Верующие приезжали в Бьяссоно, чтобы поцеловать ноги «госпоже наместнице Бога на земле». Предприимчивая сестра нашла место и верному Андреа Сарамите, объявив его «единородным сыном» Гильельмы. Другие адепты получили посты «особого секретаря» и «кардинала-электа». Художники писали в храмах фрески с изображением Гильельмы как одного из лиц Троицы, а священники отправляли службы с особыми гимнами в ее честь. В кошелек сестры Майфреды быстрым ручейком текли пожертвования.

Карта «Папесса» из колоды Таро Висконти — Сфорца, созданной в сер. XV в.

The Morgan Library & Museum

Разумеется, бурная деятельность гумилиатки очень быстро привлекла внимание церковных властей, которые уже во второй раз инициировали инквизиционный процесс над гильельмитами. Выяснилось, что, как и прежде, взгляды учеников «святой Гильельмы» на ее личность были самыми разными: между теми, кто чтил память подвижницы по всем правилам католического культа, и теми, кто видел в ней инкарнацию Святого Духа, находился целый спектр мнений. Инквизиторы предъявили обвинения тридцати последователям и последовательницам секты. Из них только троим были вынесены смертные приговоры — Майфреде ди Пировано, Андреа Сарамите и еще одной гумилиатке, сестре Джакоме деи Бассани. Всем троим вменили создание и распространение ереси, а Майфреде — узурпацию священнического служения (незадолго до процесса папский престол издал специальную буллу, согласно которой наказанию подлежал любой, кто осмеливался выдавать себя за священника, не имея на то прав). В начале осени 1300 года приговоренные закончили свою жизнь на костре.

Останки несчастной Гильельмы, которая еще несколько лет назад имела все шансы на прославление в лике католических святых, были эксгумированы, сожжены и развеяны по ветру, а посвященные ей изображения и тексты уничтожены. Факты и многочисленные легенды со временем прочно переплелись друг с другом, и в первой половине XV века были записаны в виде жития, которое больше напоминало не церковный текст, а сказку или рыцарский роман. В нем Гильельма представала дочерью короля Англии и женой короля Венгрии, бесконечно спасалась от ложных обвинений и непристойных предложений, очаровывала принцев и государей, странствовала по свету и в конце получала награду, достойную святой. Однако ее литургическое почитание сохранилось лишь в одной небольшой деревне в окрестностях Милана.

Память о сестре Майфреде ди Пировано приняла не менее странную форму: считается, что именно она в монашеском одеянии и папской митре изображена на карте «Папесса» в колоде карт Таро Висконти — Сфорца, созданной в середине XV века.

Маргарита Порет

В то же время, когда на юге Франции бушевала ересь катаров, на севере Европы процветало движение бегинок. Бегинки были добрыми католичками, и настолько добрыми, что привычный для того времени темп церковной жизни — редкое причастие и исповедь, не всегда качественные проповеди, отсутствие доступа к Священному Писанию, — заставлял женщин искать новые формы религиозной жизни. Они предпочитали вести апостольскую жизнь не за стенами монастырей, а оставаясь в городе: некоторые жили в одиночку, подобно отшельницам, другие собирались в небольшие общины, чаще всего при храмах, где вместе молились,