Мифы о женщинах Средневековья. Регентши и трубадуры, пираты и еретички - Анастасия Андреевна Паламарчук

собой прекрасная, жена Гильема Пуатевинского. Полюбила она эн Раймбаута Оранского и сложила в его честь множество прекрасных кансон»[55]. И это всё: мы даже не знаем точно, как звали эту одаренную женщину, дочь графа Дийского. По традиции ее именуют Беатрисой. До нас дошли всего четыре песни, созданные ею (другая знаменитая провансальская поэтесса Ла Кастеллоза, была автором трех, от остальных женщин-трубадуров сохранилось лишь по одному стихотворению). Из четырех песен графини де Диа две — радостные и две — печальные, повествующие об отвергнутой любви.

Первая кансона — весенняя песнь, героиня которого наслаждается возможностью любить и творить. Мы слышим звонкий голос смелой и полной жизни женщины, готовой противостоять любым сложностям и зависти окружающих. Жить и наслаждаться жизнью — вот ее долг чести. Она поет о любви, но эта любовь не сосредоточена на конкретном мужчине, а, кажется, разлита в воздухе.

Мне любовь дарит отраду,

Чтобы звонче пела я.

Я заботу и досаду

Прочь гоню, мои друзья.

И от всех наветов злых

Ненавистников моих

Становлюсь еще смелее —

Вдесятеро веселее!

Строит мне во всем преграду

Их лукавая семья, —

Добиваться с ними ладу

Не позволит честь моя!

Я сравню людей таких

С пеленою туч густых,

От которых день темнее, —

Я лукавить не умею.

Злобный ропот ваш не стих,

Но глушить мой смелый стих —

Лишь напрасная затея:

О своей пою весне я![56]

Графиня де Диа обладала хорошим вкусом и в делах поэзии, и в делах сердечных. Объект ее куртуазной любви, Раймбаут Оранский (1147–1173), был человеком богатым, знаменитым и талантливым, законодателем поэзии и поведения провансальских трубадуров, и можно предположить, что он не был обделен вниманием дам. Как и мужчины-трубадуры, графиня де Диа не обходит стороной тему неверности возлюбленного и отвергнутой любви, ведь настоящий поэт должен был изведать не только радость, но и глубину страдания. Образ жестокой дамы, отвергающей трубадура, здесь получает зеркальное отражение в портрете неверного возлюбленного, который нарушил «закон любви». Категория верности — основа всех отношений внутри средневекового феодального общества — сохраняла свое значение и в пространстве куртуазной любви. Беатрис де Диа испытывает ревность и тоску, но отказывается быть жертвой, ведь ответственность за измену лежит на ее прекрасном герое:

Графиня де Диа. Миниатюра из рукописи, XIII в.

Bibliothèque nationale de France

Повеселей бы песню я запела,

Да не могу — на сердце накипело!

Я ничего для друга не жалела,

Но что ему душа моя и тело,

И жалость, и любви закон святой!

Покинутая, я осиротела,

И он меня обходит стороной.

<…>

Я не пойму, как можно столь жестоко

Меня предать печали одинокой.

А может быть, я стала вам далекой

Из-за другой? Но вам не шлю упрека,

Лишь о любви напомню молодой.

Да охранит меня господне око:

Не мне, мой друг, разрыва быть виной.

Жизнеописание Ла Кастеллозы[57] укладывается в несколько строк: «Дона Кастеллоза родом была знатная дама из Оверни, жена Тюрка де Мейронна. И полюбила она эн Армана де Бреона и кансоны слагала в его честь. То была дама полная веселья, весьма сведущая в законах вежества и прекрасная лицом»[58]. По этой же схеме выстроена биография другой поэтессы: «Дона Алазаис де Поркайрагуэс, дама знатная и сведущая в законах вежества, родом была из округи Монпелье. И полюбила она эн Ги Воителя, брата эн Гильема де Монпелье. Дама эта владела трубадурским художеством и множество сложила в его честь отличных кансон»[59]. Важно, что в этих кратких характеристиках автор-мужчина отмечает не только красоту и знатность своих героинь, но обязательно упоминает их куртуазные манеры («сведуща в законах вежества») и качество сложенных ими поэтических строк.

Дамы-трубадуры Лангедока должны были обладать огромной уверенностью в себе, чтобы выступать на публике, в том числе перед конкурентами в творчестве. Это мы узнаем, например, из истории Марии де Вентадорн. Биограф говорит о ней как о «наиславнейшей из дам, когда-либо живших в Лимузине, много творившей добра и бежавшей всякого зла. Во всех деяниях своих она руководствовалась законами вежества, и никакое бездумие не подбивало ее на необдуманные поступки. Одарил ее Господь прелестью лица и изяществом, коим не требовалось никаких прикрас»[60]. Но Мария была не только хороша и талантлива. Она вошла в историю как участница состязания двух куртуазных поэтов, в котором ее оппонентом был трубадур Ги д’Юссель. Согласно легенде, когда Ги д’Юсселя отвергла его возлюбленная, он страдал настолько сильно, что перестал писать стихи. Многие в его окружении пытались вернуть трубадура к жизни, и Мария де Вентадорн бросила ему вызов — предложение вместе исполнить тенсону на тему равенства мужчины и женщины в любви.

Лист из антифонария, книги с песнопениями и текстами для богослужения у католиков. Италия, ок. 1320 г.

The Metropolitan Museum of Art

Как вы думаете, кто из них оказался поборником равноправия? Мужчина, Ги д’Юссель! Во всех своих строфах он говорит, что любовь накладывает на трубадура и его возлюбленную равные обязательства, а даме не пристало помыкать любящим мужчиной. Оба вносят в отношения равный вклад, и чувства обоих достойны уважения. Мария, в свою очередь, настаивает, что мужчина и женщина не равны, женщина стоит выше, потому что она… женщина. И уже по одной этой причине заслуживает поклонения и восхищенных взглядов. Не кажется ли вам, дорогие читатели, что похожие споры о равенстве мужчин и женщин в отношениях возникают и сегодня?

— Ги д’Юссель, сердит мой упрек:

Почему, о пенье забыв,

Вы молчите? Талант Ваш жив,

И к тому же Вы любви знаток:

Так ответьте, должно ль даме в обмен

На страстность представленных другом сцен

С ним столь же страстный вести разговор?

С такой точкой зренья возможен спор.

— На[61] Мария, изящный слог

Позабыт мной, как и мотив

Сладостный, но на Ваш призыв

Я откликнусь десятком строк:

Итак, дать обязана Дама взамен

Любви — любовь, ту назначив из цен,

Чтоб равенство соблюдал договор

Без счетов, кто