Мифы о женщинах Средневековья. Регентши и трубадуры, пираты и еретички - Анастасия Андреевна Паламарчук

Миниатюра из Манесского кодекса. Ок. 1300 г.

Heidelberg, Universitätsbibliothek Heidelberg, Cod. Pal. germ. 848. Große Heidelberger Liederhandschrift (Codex Manesse)

Главным действующим лицом романа был, конечно же, мужчина. На его долю приходились основные приключения и подвиги, в числе которых обязательно значилось спасение дам и девиц от чудовищ, злых волшебников и коварных королей. Но было бы наивно предположить, что женщине в этом литературном жанре отводилась лишь роль почетного приза, который присуждается победителю. Многочисленные женские персонажи, которые встречаются на страницах рыцарских романов, гораздо сложнее, их роли разнообразны, что косвенно отражало возраставшее социальное влияние знатных дам.

В романе Кретьена де Труа «Эрек и Энида» главный герой — смелый, но довольно непутевый рыцарь, а его жена молода, прекрасна и мудра. Благодаря своей дальновидности, иногда — хитрости и, конечно, преданности ей удается вызволить мужа из неприятностей, в которые он постоянно попадает. Верная возлюбленному Орианта из «Романа о фиалке» не поддается чарам обольстителей, стойко переносит ложные обвинения и в конце великодушно принимает забывшего о ней жениха. Однако женщины в романах часто появлялись и в иных амплуа — соблазнительниц и волшебниц, которые могли подвергать рыцаря испытаниям, пытаться его погубить или, наоборот, оказать неожиданную помощь. С одной стороны, в подобных героинях отражались очень архаичные представления о связи женщины с таинственными силами природы, а с другой — сказывалось влияние женщин как неформальных дипломатов и распределительниц патроната.

Так, в романе «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» главного героя пытается сбить с пути истинного замужняя хозяйка таинственного замка, леди Бертилак. Она затевает с рыцарем куртуазную игру и откровенно соблазняет его как собственной красотой, так и волшебными подарками, охраняющими от гибели в бою с чудовищем. Сэр Гавейн оказывается на краю нравственного падения, которое повлекло бы за собой верную смерть, но в последний момент с честью проходит испытание. В финале оказывается, что леди Бертилак действовала по наущению главной волшебницы всех романов «артуровского»[53] цикла — феи Морганы. Сэр Гавейн сетует на собственную глупость и отдает должное женской хитрости, сгубившей немало его братьев:

Так умно меня провели они,

Но глупец и должен вести себя глупо

И в беду угодить из-за женских уловок.

Тому немало найдется примеров:

Первая женщина обманула Адама,

Далила беду навлекла на Самсона,

А уж несчастьям Соломона — так нет и счету,

Да и Давид пострадал от Вирсавии.

Легко нас ловит лукавство любимых,

Ведь женщинам верить вообще-то не надо[54].

Если в южнофранцузской поэзии платоническая любовь между замужней дамой и поклонником не осуждалась и была частью куртуазной игры, мораль северных регионов была гораздо строже. Адюльтер считался прямой дорогой к бедам и гибели героев, как в знаменитых историях любви Тристана и Изольды, Ланселота и неверной жены короля Артура Гвиневры.

Легенда о рыцаре Тристане, Изольде Белокурой и ее муже, короле Марке, бытовала в средневековом мире в нескольких поэтических и прозаических изложениях, но роднила их одна идея: неподвластная разуму страсть ведет за собой цепь несчастий, разрушает привычный порядок, провоцирует вражду и заканчивается смертью. Недаром в этой легенде любовь главных героев — волшебное наваждение, вызванное любовным напитком, который они выпили по ошибке. История измены королевы Гвиневры, также многократно обработанная средневековыми авторами, начиная от Гальфрида Монмутского и заканчивая Томасом Мэлори, делала акцент на другом: любовь — это вовсе не личное дело двоих, это дело общины. Неверность жены короля Артура приводит в Камелот — мифологическое идеальное царство, построенное на идеалах рыцарства, — смуту, подозрения и, наконец, войну Артура с его племянником Мордредом, которая заканчивается смертью короля.

Шкатулка со сценами из рыцарских романов. Франция, ок. 1310–1330 гг.

The Metropolitan Museum of Art

Итак, куртуазная любовь с ее условностями и правилами стала важным элементом культуры средневековых элит. Однако романтическая картина, в которой верный рыцарь (конечно же, молодой и красивый) отправляется совершать подвиги, чтобы прославить имя своей прекрасной дамы и добиться ее благосклонности, ограничивалась страницами рыцарских романов. Поклонник, не смеющий сорвать поцелуй с уст любимой, существовал лишь в строках кансон. Подавляющее большинство представителей воинского сословия — рыцарства — не отличались тонкой душевной организацией и к отношениям с противоположным полом подходили прагматически. Удачливый турнирный боец или талантливый трубадур действительно могли рассчитывать на популярность и даже память среди потомков, но его шансы на брачном рынке и даже статус в крестоносном войске определялись совершенно другими условиями: родовитостью, титулом, количеством земель и выставленных для участия в походе воинов. Сделать придворную карьеру исключительно благодаря своей красоте и талантам мужчины и женщины смогут лишь в эпоху Ренессанса, то есть в XIV–XV веках.

Женщины-трубадуры

В Средние века женщины часто выступали как певицы, танцовщицы и акробатки в составе бродячих жонглерских трупп, путешествовавших по городам и замкам и развлекавших их обитателей. Но это ремесло было уделом женщин низкого происхождения. Если аристократки умели петь или играть на музыкальных инструментах, то их искусство было предназначено лишь для самого ближнего круга. И только на юге Франции знатные мужчины и женщины выступали на равных и даже могли состязаться друг с другом в поэтическом и исполнительском искусстве.

Для обозначения трубадуров женского пола в окситанском языке существовало отдельное слово — trobairitz. Мы не можем даже приблизительно оценить количество женщин-трубадуров. Их песни предназначались для живого исполнения, поэтому лишь небольшая часть стихотворений, сложенных женщинами и мужчинами, записывалась. Авторство фиксировали далеко не всегда, и во многих случаях невозможно сказать, какого пола был создатель сочинения.

Биографические сведения об окситанских женщинах-трубадурах до обидного скудны. Чаще всего нам известно лишь имя или прозвание дамы, имя мужа и тех трубадуров, с которыми она общалась. Историки насчитывают от сорока до пятидесяти сочинительниц, живших в Южной Франции в XII — начале XIII столетия. Можно было бы сказать, что о личности автора лучше всего рассказывают его творения, но и здесь возникают сложности. Как уже говорилось выше, куртуазная поэзия была игрой по хорошо известным литературным правилам, диктовавшим форму, содержание и риторику текстов. Поэтому в сочинениях трубадуров-женщин мы видим те же образы и те же фигуры речи, что и в произведениях трубадуров-мужчин.

И все же иногда голос провансальских trobairitz звучал с неповторимой женской интонацией, к которой мы постараемся прислушаться в этой главе. Самой знаменитой женщиной-трубадуром Южной Франции была графиня де Диа. Вот что сообщает о ней анонимный автор «Жизнеописаний трубадуров» (конец XIII–XIV век): «Графиня де Диа добрая была дама и