Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Сталин сказал, что не знал, что уже повышены тарифы, и обратился к председателю ВЦСПС В.В. Кузнецову — что он думает по этому поводу? Кузнецов поддержал мою позицию…

Сталин несколько минут ходил по кабинету. Потом, остановившись около меня, спросил:

— Сколько вам нужно времени, чтобы представить в Политбюро ЦК доклад по этому вопросу?

Я назвал три месяца. Сталин согласился на такой срок, подобная отсрочка никого не ущемляла, хотя в то же время означала отложить вопрос в долгий ящик. Поэтому я не торопился с предоставлением доклада, тем более что никаких напоминаний не последовало. Убежден, что Сталин, поразмыслив и всё сопоставив, пришел к выводу, что такая мера оказалась бы слишком болезненной для населения страны».

Нередко в спорных вопросах Сталин соглашался с Поповым. Когда по проекту, утверждённому Ждановым, новое здание МГУ планировали разместить близ склона Ленинских (Воробьёвых) гор, Попов обратился к Сталину с предложением отодвинуть высотку на 700 метров от опасного оползневого склона. Вождь поинтересовался, согласны ли на это архитекторы, и, узнав, что инициатива исходит от них, согласился.

Был и другой инцидент с высотками. Их строительство предлагали передать в ведение МВД СССР, силами заключённых. Попов воспротивился этому. Сталин принял компромиссное решение. Как пишет историк Н.А. Зенькович: «Главное здание МГУ и дом на Котельнической набережной он поручил МВД, Министерству путей сообщения (МПС) — высотку для него же у Красных ворот, Министерству строительства предприятий тяжелой индустрии — дом на площади Восстания, Министерству авиационной промышленности — гостиницу «Украина». Попова же Сталин обязал контролировать строительство высотных зданий.

Однако компромисса не получилось. Через год после начала строек, в апреле 1947 года, Попов поручил министру госконтроля Льву Мехлису проверить расходование средств на высотных стройках, и выяснилось, что в МПС уже разворовано 5,5 млн рублей. Через некоторое время министра путей сообщения Ивана Ковалева сняли с должности. Затем Попов проверил эффективность использования сил и средств на строительстве МГУ. Как оказалось, из числившихся на стройке семи тысяч человек на стройплощадке работало менее трех. Остальные занимались учетом, бухгалтерией и охраной заключенных. В итоге начальнику Главпромстроя МВД Александру Комаровскому пришлось согласиться на замену части заключенных вольнонаемными строителями.

Попов не оставлял министров, не исполнявших его указания, в покое и на городских партконференциях. Так, в феврале 1949 года он выступил с резкой критикой министра внутренних дел СССР Сергея Круглова, чьи строители сорвали ввод в строй водопроводной станции: «Вы поставили на 500‐миллионный объем финансирования руководителем не специалиста, а оперативного работника, так как все лучшие кадры переводите на строительство Волго-Донского канала».

Тем, кто верит, будто в экономике СССР важную роль играл труд заключённых, советую обратить внимание на инцидент со строительством МГУ. Использовать контингент исправительно-трудовых лагерей экономически не выгодно, хотя содержать их без дела ещё хуже.

Итак, Г.М. Попов проявлял такую активность и настойчивость, невзирая на лица, которая многих из этих лиц раздражала, возмущала или настораживала. Не слишком ли он стал близок к вождю?

Есть версия, что его «разоблачение» инициировал Маленков. Хотя не исключено, что события разворачивались без его активного вмешательства. Больше всех выгадал от смещения Попова Н.С. Хрущёв.

Деловая записка Сталина: «29 октября 1949 г. Тов. Маленкову.

На днях я получил письмо… о недостатках в работе секретаря МК тов. Попова. Я не знаю подписавших это письмо товарищей. Возможно, что эти фамилии являются вымышленными (это нужно проверить). Но не в этом дело. Дело в том, что упомянутые в письме факты мне хорошо известны, о них я получал несколько писем от отдельных товарищей Московской организации. Возможно, что я виноват в том, что не обращал должного внимания на эти сигналы. Не обращал должного внимания, так как верил тов. Попову… Политбюро ЦК не может пройти мимо вышеупомянутого письма».

Это был серьёзный сигнал. В письме говорилось:

«Большевики Московской организации вполголоса заговорили, пока в кулуарах, о том, не пришёл ли момент своевременного вскрытия давно назреваемого гнойника в головке нашей организации. Речь идёт о весьма подозрительной политике, проводимой секретарём МК ВКП(б) т. Поповым.

Мы, старые коммунисты-москвичи, привыкли к таким честным деятелям, ученикам великого Сталина, как тт. Каганович, Хрущёв, Щербаков, каждый шаг которых отдавался бодрым дыханием многотысячной Московской организации. Была в то время и самокритика, и партмассовая работа, и настоящее, не фиктивное соревнование на предприятиях. Каждый из нас чувствовал, что он является членом дружного партийного коллектива. С приходом к власти т. Попова всё изменилось коренным образом. Самокритика зажата так, что и пикнуть никто не может на начальство, стоящее на ступеньку выше…»

Однако на этом авторы анонимки не остановились. Они перешли к более серьёзным обвинениям: «Действия Попова прямо-таки сомнительные. Будучи одержим манией вождизма, его одолевает мысль в будущем стать лидером нашей партии и народа. Ленивый по природе, безграмотный в ленинизме, он избрал иной путь — путь насаждения на ответственные участки людей, беспредельно преданных ему, но не нашей партии. О чём говорят хотя бы такие общеизвестные факты: на банкете по случаю 800‐летия Москвы один из подхалимов поднял тост: «За будущего вождя нашей партии Георгия Михайловича». Присутствующий Попов пропустил мимо ушей и будто согласился с прогнозом… Фаворитка врага народа Пригульского (бывшего директора завода им. Ильича) — Козлова Олимпиада, работая секретарём Замоскворецкого райкома партии, обставила себе квартиру немецкими трофеями, которые доставлял Пригульский из Германии. На райконференции Козлову разоблачили и с треском выпроводили. Попов же подобрал её и выдвинул в секретари МК ВКП(б). Кстати, ввёл её в свой гарем… Политически безграмотный человек Фирюбин, лизавший пятки Попову, был выдвинут на пост секретаря городского комитета партии… Попов расставляет свои кадры везде, где может, с тем чтобы в удобный момент взять баранку руля страны в свои руки. Таким образом, Попов соревновался с ленинградцами в расстановке «своих» людей. Шла подготовка почвы к захвату лидерства… В кругах МК открыто говорят, что за плечами Попова т. Сталин и что пост великого вождя перейдет Попову. Широкие круги московских коммунистов, зная темные и грязные дела Попова, с тревогой следят, какие шаги ещё примет Попов. Если Попову удадутся его планы, это будет трагедией для советского народа».

По мнению журналиста Е. Жирнова: «Противники Попова, писавшие от имени несуществующих инженеров, убедили вождя в обоснованности своих претензий». Конечно же, Сталина они не убедили. Ему и раньше поступали подобные жалобы и доносы. Он оставлял их без внимания. Ведь Попов был хорошим руководителем. Но порой он явно превышал свои полномочия. Министры должны подчиняться председателю Совета Министров, а выходило, что им давал указания партийный деятель.

«Партийное руководство Московской организации, — писал Сталин, — в своей работе сплошь и рядом подменяет министров, правительство, ЦК ВКП(б), давая прямые указания предприятиям и министрам, а тех министров, которые