Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

После войны ещё очевидней стала кастовость советского общества. Она определялась не размерами капитала, как при буржуизме, а привилегиями. Они были весьма скромными, если сравнивать с владениями нынешних олигархов. Многие номенклатурные работники не кичились своим положением. Однако у них были семьи, дети, которые общались в своём кругу и чувствовали себя особым кланом.

Вышли они из народа.

Жаль — без обратного входа.

…В разделе Отчётного доклада о внутренней политике СССР Маленков прямо и косвенно (конечно, с подачи Сталина) много говорил о борьбе с кастовостью и бюрократизмом. Призвал к более широкой и смелой критике и самокритике. Говорил об укреплении партийной и государственной дисциплины на всех уровнях.

«Появилось немало работников, которые забывают, что порученные их попечению и руководству предприятия являются государственными, и стараются превратить их в свою вотчину, где такой, с позволения сказать, руководитель делает всё, чего его «левая нога захочет». Большое зло заключается в том, что у нас есть немало работников, полагающих, что партийные решения и советские законы для них не обязательны, вообразивших, что у нас будто бы есть две дисциплины: одна — для рядовых людей, а другая — для руководителей. Такие «руководители» думают, что им всё позволено, что они могут не считаться с государственными и партийными порядками, нарушать советские законы, бесчинствовать и творить произвол».

По его словам, «у нас ещё сохранились остатки буржуазной идеологии, пережитки частнособственнической психологии и морали. Эти пережитки не отмирают сами собою, они очень живучи, могут расти и против них надо вести решительную борьбу».

Он назвал один из фронтов такой борьбы: «В своих произведениях наши писатели и художники должны бичевать пороки, недостатки, болезненные явления, имеющие распространение в обществе… Между тем в нашей советской беллетристике, драматургии, так же как в кинематографии, до сих пор отсутствуют такие виды художественных произведений, как сатира… Нам нужны советские Гоголи и Щедрины, которые огнём сатиры выжигали бы из жизни всё отрицательное, прогнившее, омертвевшее, всё то, что тормозит движение вперёд».

Вскоре в сатирическом журнале «Крокодил» появился отклик Ю.Н. Благова (под карикатурой на бюрократа):

Мы за смех, но нам нужны

Подобрее Щедрины,

И такие Гоголи,

Чтобы нас не трогали.

Сатира — жанр острый и опасный прежде всего для автора. Стрелы сатир Маяковского, которого Сталин назвал «лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи», не сразили ни одного реального бюрократа, казнокрада или взяточника. Словом не убивают. Для этого есть другие способы.

Человек, попадая в определённую ячейку государственного аппарата, порой начинает проявлять не столько лучшие, сколько худшие свои качества. Постоянный контроль и чистки дают лишь временный эффект. Личный пример вождя оставался невостребованным. Из ценностей его интересовало только приобретение книг для образования и работы. Многие ли подражали ему в этом?

Вряд ли корректно говорить о пережитках буржуазной идеологии, когда большинство населения страны родилось и выросло при Советской власти и при постоянной борьбе с этими самыми пережитками.

Писатель Дмитрий Мережковский, когда писал о царстве Грядущего Хама, не имел в виду толкование мещанина как горожанина. По его словам (прежде нечто подобное писал Герцен): «Мещанство — самодержавная толпа сплочённой посредственности»; «мещанство — окончательная форма западной цивилизации».

Лишённый высоких идеалов, человек сводит жизнь «на интересы торговой конторы или мещанского благосостояния». Упований марксистов на «освежающую» духовную жизнь власть пролетариата Мережковский не разделял, полагая, что городской пролетариат «весь пройдёт мещанством».

Уже в первые годы cоветской власти это предсказание стало сбываться. Был энтузиазм трудящихся, но встречались и те, кто старался меньше работать и больше зарабатывать, жить по принципу «своя рубаха ближе к телу», обогащаться любыми средствами. Выглянуло «мурло мещанина», говоря словами Владимира Маяковского, пьесы которого «Клоп» и «Баня», как и рассказы М. Зощенко подтвердили опасность победоносного мещанства.

Проблема не в пережитках прошлого, а в том, что в любом обществе есть люди, для которых «своя рубаха ближе к телу», хочется меньше работать и больше получать, пользоваться максимально возможными благами. В любой государственной и партийной структуре есть «экологические ниши», где такие люди могут дать волю этим своим, порой непомерным потребностям.

По мнению французского историка Н. Верта, Сталин вынужден был «не трогая основ, обновить политические, административные, хозяйственные и интеллектуальные кадры государства. Именно с этой точки зрения следует рассматривать изменения, произведенные на ΧΙΧ съезде партии».

Но если все так просто и ясно, то почему советская партийная пропаганда стала замалчивать материалы и основные положения данного съезда? Почему на них не обратили должного внимания?

Ответ, как мне представляется, может быть один: с хрущевских времен и до настоящего времени власть в СССР и позже захватили представители того самого социального слоя, против которого ополчились Сталин и его преемник Маленков.

…Заветы Сталина воплотились не только в две его последние теоретические работы — по языкознанию и экономике, но и в тезисах доклада Маленкова на съезде партии.

Нечто подобно произошло за три десятилетия до этого, когда отходящий от руководства страной Ленин опубликовал свои последние записи. В статье «Лучше меньше, да лучше» он призывал «проникнуться спасительным недоверием к скоропалительно быстрому движению вперед». Ленин предлагал «заняться проверкой, улучшением и пересозданием нашего аппарата». Для этого, по его мнению, необходимо значительно увеличить число членов высших партийных органов, введя туда максимальное число рабочих и крестьян.

В ту пору на высших руководящих постах находились почти исключительно профессиональные революционеры, можно сказать, политики-экстремалы. Для мирного строительства это было вредно. Тем более что началось перерождение партийной верхушки, заразившейся «буржуазным духом». Но Владимир Ильич не учел важное обстоятельство: то же самое происходит со многими рабочими и крестьянами, поставленными на руководящие должности.

Таковы издержки жесткого классового подхода, не учитывающего ни социальную динамику, ни изменчивость структуры личности, её устремлений и поведения в меняющихся обстоятельствах.

Среди делегатов ΧΙΧ партийного съезда было много рабочих и крестьян. Почти на всех командных должностях тогда находились, можно сказать, «выходцы из народа». Маленкова можно было бы к ним не относить. Да разве дело в происхождении?

Сталин предлагал — едва ли не по ленинским заветам — ввести в высшие партийные органы представителей народа. Но, даже если бы его желание осуществилось, могло ли это принципиально изменить ситуацию в стране, преобразить структуру Системы?

Дело тут не в каких-то особых свойствах, как провозглашали антисоветчики, сложившейся к тому времени «административно-командной системы». Все значительно сложней. Не говоря уже о том, что на то и администрация, чтобы командовать, а не бумажки перебирать.

ПОКУШЕНИЕ НА ПАРТОКРАТИЮ

Любая государственная система является административной и порождает управленческие структуры. Им свойственно развиваться, расти