Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Свое мнение Р. Медведев обосновал так: «О Маленкове трудно написать даже самый краткий очерк. В сущности, это был человек без биографии, деятель особых отделов и тайных кабинетов. Он не имел ни своего лица, ни собственного стиля. Он был орудием Сталина, и его громадная власть означала всего лишь продолжение власти Сталина. И когда Сталин умер, Маленков сумел удержаться у руководства страной и партией чуть более года. Наследство Сталина оказалось чрезмерно тяжелой ношей для Маленкова, и он не смог сохранить его в своих, как обнаружилось, не слишком сильных руках».

На удивление примитивное объяснение отстранения руководителя страны от кормила власти: использован оборот из кухонного лексикона. Или это отказ от серьезного обсуждения проблемы? Не нашлось других слов и мыслей? Выходит, у милого сердцу Медведева Хрущёва оказалась более цепкая хватка? Неужели всё дело в личных качествах этих двух людей?

«Интеллигенция в отличие от крестьянства, — пишет Р. Медведев, — которое, конечно же, ничего не знало о прежней деятельности Маленкова, относилась к нему с недоверием или даже с неприязнью. В стихотворении «О России», оправдывая эти настроения, поэт Наум Коржавин тогда писал:

В тяжелом, мутном взгляде Маленкова

Неужто нынче вся твоя судьба?»

Меня настораживают радетели за Россию типа Коржавина (Манделя), пусть даже употребляющие натужно простонародное «неужто». Зачем противопоставлять всю советскую интеллигенцию крестьянству (куда-то пропали рабочие)? Среди первых встречались убежденные сторонники советской власти, а среди вторых — её противники.

И разве служащие или, говоря по-западному, интеллектуалы не знали о кровавых расправах Хрущёва на Украине и в Москве? Как поэт высмотрел взгляд Маленкова, никогда с ним не встречаясь? На фотографиях у Георгия Максимилиановича взгляд вполне нормальный. Вот признание посла США Чарльза Болена, приводимое тем же Медведевым: «В бытность мою послом я значительно улучшил мнение о Маленкове, чему способствовали наши встречи на кремлевских банкетах. Его лицо становилось очень выразительным, когда он говорил. Улыбка наготове, искры смеха в глазах и веснушки на носу делали его внешность обаятельной… Его русский язык был самым лучшим из тех, что я слышал из уст русских лидеров. Слушать его выступления было удовольствием… С другими лидерами, особенно с Хрущёвым, не было никаких точек соприкосновения, никакого общего языка…»

Хрущёв писал, будто Сталин якобы так отозвался о Маленкове: «Это писарь. Резолюцию он напишет быстро, не всегда сам, но организует людей. Это он сделает быстрее и лучше других, а на какие-нибудь самостоятельные мысли и самостоятельную инициативу он не способен».

И такому «писарю» Сталин поручил важнейшую работу подбора руководящих кадров, а со временем сделал, в сущности, своим преемником!

Итальянский историк Джузеппе Боффа представил Маленкова так: «Он был энергичным организатором, обладал живым, но холодным умом; это не был человек сильной воли, способный на личную храбрость. В качестве секретаря партии он в различное время осуществлял верховный надзор за рядом важных секторов экономической и политической жизни, но никогда на нём не лежала прямая ответственность за работу какого-либо оперативного подразделения (руководство республикой, министерством, военным соединением).

Его стартовой площадкой явилось в своё время управление отделом кадров Центрального Комитета, в обязанности которого входил тщательный отбор людей для всех других руководящих должностей. Это был отдел, работу которого Сталин контролировал с особой подозрительностью и вниманием. Таким образом, из всех сталинских руководителей Маленков был тем человеком, который наиболее тесно сотрудничал с вождём, ближе всех к нему находился, скрываясь в тени его величия».

Упрёк за отсутствие опыта руководством каким-либо оперативным подразделением можно было бы с не меньшим основанием адресовать Сталину. Хотя его никто, кроме не слишком умных и слишком лживых врагов, не упрекал в бездарности. Все, кто так или иначе был приближён к нему, обязательно занимались конкретной государственной деятельностью.

Маленкову, в частности, пришлось нести ответственность за конкретные ошибки в руководстве авиационной промышленности. И хотя он не был министром, но курировал эту отрасль и ракетостроение. Боффа не учёл существование, по меньшей мере, тройного контроля над работой наиболее ответственных министерств. Помимо непосредственного руководителя назначался куратор со стороны ЦК партии; кроме того Сталин старался сам вникать в наиболее важные проблемы отрасли. При необходимости он устраивал коллективные обсуждения, приглашая ведущих специалистов, а порой и рядовых исполнителей.

Интересные свидетельства о работе Отдела руководящих партийных работников (ведомство Маленкова) приводит П.А. Судоплатов. В конце 1940‐х годов он познакомился с заместителем заведующего этого отдела Анной Цукановой. По её словам, «линия товарища Сталина и его соратника Маленкова заключается в постоянных перемещениях партийных руководителей высокого ранга и чиновников госбезопасности, не позволяя им оставаться на одном и том же месте более трёх лет подряд, чтобы не привыкали к власти».

Объяснение выглядит слишком наивным. Что значит «не привыкать к власти»? Разве этих деятелей переводили на «низовую» работу? Лишали руководящего поста? Выводили из рядов номенклатуры? Нет. Речь идет о перемещениях, скажем так, по «горизонтали власти», на прежнем уровне, но только в новой обстановке, в другом коллективе. Сама по себе такая перетасовка вредит делу: только человек освоился на новом месте, познакомился с подчинёнными, вникнул в текущие проблемы и наметил перспективы, как его перебрасывают на новое место. Зачем?! Ведь он остается на подобной же начальственной должности!

Сталин, Хрущев, Берия, Маленков (справа налево) и другие товарищи на совместном заседании Совета Союза и Совета национальностей I сессии ВС СССР I созыва. 12 января 1938 г.

Можно сослаться на бредовые подозрения параноика-вождя и безропотное повиновение его «безвольного» соратника Маленкова. Но такое объяснение удовлетворит разве только тех, кто не имеет и не желает иметь понятия о правилах подбора и расстановки кадров. А уж Сталин таким искусством владел в совершенстве. Его «назначенцы» работали с полной отдачей и, как показывает опыт военных побед и трудовых успехов, хорошо, а то и отлично. (Первые серьезнейшие сбои начались в период хрущёвского руководства, а завершились катастрофами при Горбачеве и Ельцине.)

Кадровая политика Сталина в общем себя оправдывала. Но почему же тогда те же самые номенклатурные работники без Сталина и Маленкова резко переменились? И зачем всё-таки нужны были перестановки кадров, похожие на тасование одной и той же колоды карт?

Это может быть связано с желанием проверить возможности работника на той или иной должности. Однако наиболее разумное объяснение мне представляется другим: так осуществлялась профилактика коррупции, или, как ещё называли, местничества.

Чтобы установились надёжные коррупционные связи, требуется достаточно продолжительное время. А искушение установить их — немалое. Да и складываются они исподволь, как бы сами собой. Ты кому-то помог, тебе отплатили тем же; подружились, а то и породнились семьями; получил ценные подарки; обнаружил