Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Может быть, надо ориентироваться на «золотую середину»? Но в подобных сложных вопросах среднеарифметический подход недопустим. Гёте мудро заметил: «Говорят, что посредине между двумя противоположными мнениями лежит истина. Никоим образом! Между ними лежит проблема».

Усредненные варианты способны удовлетворить лишь посредственные умы.

…Весьма прискорбно, когда оценку способностям и деятельности, скажем, Маленкова, не говоря уж о Сталине, дают публицисты, не отличающиеся ни высоким интеллектом, ни опытом руководящей работы, ни стремлением выяснить истину.

ВЕЛИКАЯ ДЕРЖАВА

Во втором томе книги «Россия. Век ХХ-й» В.В. Кожинов писал: «Едва ли будет преувеличением сказать, что один из самых загадочных периодов (или, пожалуй, самый загадочный) — послевоенный (1946–1953). Казалось бы, явления и события этого сравнительно недавнего времени не должны быть столь мало известными и понятными. Ведь, согласно переписи населения 1989 года — когда началась «гласность», — в стране имелось около 25 млн людей, которые к концу войны были уже взрослыми и могли свидетельствовать о том, что происходило в послевоенные годы. Однако сколько-нибудь определенные представления о том, что совершалось тогда в стране, начинают понемногу складываться лишь… с середины 1990‐х, то есть через полвека после Победы».

Соглашаясь с Вадимом Валерьяновичем, приходится признать: вся история России прошлого века ныне представляется как сплошной клубок тайн и загадок. Происходит это по нескольким причинам. Одни — субъективные — связаны с разнообразием высказываемых, нередко противоположных мнений почти по всем проблемам данного периода. Многие историки вольно или невольно, по заказу «свыше» или по своей инициативе подбирают факты выборочно и выстраивают свои концепции, подчас нелепые, пошлые, фальшивые, но на поверхностный взгляд обоснованные. К сожалению, именно такие «исторические поделки» получают массовое распространение, звучат по радио и ТВ. Но есть и объективные трудности познания новейшей истории. Многие важные документы остаются в секретных архивах; немало выпущено фальшивок и подделок. В.Е. Семичастный, назначенный в 1961 году председателем КГБ, позже свидетельствовал, что к его приходу «многие документы уже были уничтожены или подчищены, вытравлен текст. Это мне сказали и показали архивисты».

Даже свидетельства очевидцев и собственные впечатления часто искажают, а не проясняют реальность. Переход от частных, даже весьма важных событий к обобщениям непрост. Трудно отрешиться от своих эмоций, переживаний, личного опыта. Чтобы осмыслить исторические события даже недавнего прошлого, основой упор приходится делать на статистические материалы, а также исходить из общих соображений, касающихся развития технической цивилизации в её глобальных и локальных проявлениях.

Одно из наиболее широко распространенных мнений высказал французский советолог (антисоветских убеждений) Н. Верт. По его словам: «Политическая жизнь СССР в послевоенные годы была отмечена не только идеологическим ужесточением контроля над обществом, но также…»

Прервем цитату. Автор, возможно, бессознательно, вводит читателя в заблуждение. Не поясняет, в чем суть такого контроля, почему и с какими целями он осуществлен.

Любое государство как система, стремящаяся к самосохранению, осуществляет идеологический контроль над обществом. В условиях спокойствия и благоденствия он может быть ослаблен. Однако при малейшей угрозе ужесточается. Вспомним поведение правителей США после крупного теракта в сентябре 2004 года. Это же не была угроза уничтожения страны, тем не менее, тотчас полицейский режим в стране усилился до небывалых для мирного времени размеров.

Вопрос не в том, что существует идеологический контроль, а в том, ради чего он осуществляется и в чем выражается. В прерванной цитате Верт связывает его с «политическим принуждением (прежде всего в отношении ключевого вопроса обновления и ротации партийных кадров) 30‐х гг.».

О каком политическом принуждении идет речь? Если заставляли партийные кадры поддерживать государственную систему, то в этом не было никакой необходимости. По крайней мере, формально все партийные работники клялись строить социализм и коммунизм. Другое принуждение действительно было актуально: максимальное ограничение коррупционных связей, борьба с казнокрадством.

Верт с подозрительной наивностью «вворачивает» в свой учебник истории идеологические штампы антисоветских политологов о состоянии руководства СССР в послевоенный период. В частности, ссылается на свидетельства Хрущёва, которого не раз уличали во лжи и клевете серьезные и честные исследователи. Французский советолог говорит об ультранационализме (?!) и шпиономании Сталина, якобы заставлявшего «старых членов партийного руководства… по любому поводу пить ночи напролёт до полного изнеможения». (Однако почти все эти люди прожили более 80‐ти, а то и 90 лет.)

Но ведь страна, как утверждают те же антисоветчики, была централизована до предела, едва ли не до идиотизма. Почему же СССР не деградировал, а развивался при маниях вождя и беспробудном пьянстве высшего руководства?! Впрочем, тот же Н. Верт пишет о том, что Маленков получал ответственные назначения «благодаря своим бесспорным организаторским способностям».

Ещё одно высказывание того же автора. Ссылаюсь на него не потому, что он авторитетен, а по причине широкой популярности его «Истории Советского государства». По его словам: «Смерть Сталина произошла в то время, когда созданная в 30‐е гг. политическая и экономическая система, исчерпав возможности своего развития, породила серьезные экономические трудности, социально-политическую напряженность в обществе».

Вот, значит, какое тяжелейшее наследие вынужден был принять его преемник. Да тут впору любому благоразумному человеку отказаться от сомнительной чести возглавить страну, пребывающую в тяжелейшем положении. Правда, никаких подтверждений своему диагнозу состояния советского общества Н. Верт не приводит. И правильно делает.

Он либо лжёт, либо серьёзно ошибается. Общественно-политическая и государственная Система, созданная Сталиным, доказала свою необычайную, невиданную в истории прочность прежде всего в период Великой Отечественной войны. Такое испытание не выдержала ни одна развитая капиталистическая держава.

Не менее показательно и даже удивительно послевоенное возрождение нашей страны. Тем более что она, вдобавок ко всему, оказывала помощь многим дружественным государствам. Уже одно это доказывает необоснованность и ложность выводов, сделанных Н. Вертом и теми, кто разделяет и тиражирует данное мнение.

Следует иметь в виду неоспоримый факт: после смерти Сталина его общественная Система, которую усиленно расшатывали внутренние и внешние враги, просуществовала 35 лет. Погубили её именно те, кого он считал опаснейшими и ловко замаскированными врагами народовластия.

Послевоенная ситуация для нашей страны чрезвычайно осложнялась враждебной политикой Соединенных Штатов, которые были готовы сбросить атомные бомбы на крупнейшие города СССР. Вскоре после окончания Второй мировой войны в Объединенном комитете начальников штабов США такая чудовищная акция предполагалась «не только в случае предстоящего советского нападения, но и тогда, когда уровень промышленного и научного развития страны противника даст возможность напасть на США либо защищаться от нашего нападения». Для этих целей они имели в 1948 году 56, а в 1950 — 298 бомб.

Подумать только: подвергнуть страну атомной бомбардировке только потому, что возрос её промышленный и научный потенциал, да ещё прежде, чем она сможет предотвратить такой удар! Советское правительство вынуждено было затрачивать колоссальные средства для того, чтобы создать в противовес американцам атомную и водородную бомбы, а также межконтинентальные ракеты (куратор — Маленков).