Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Маленков подчеркнул не раз курс СССР на мирное сосуществование: «Мы вовсе не собираемся навязывать силой кому бы то ни было нашу идеологию или наш экономический строй. «Экспорт революции — это чепуха. Каждая страна, если она этого захочет, сама произведёт свою революцию, а ежели не захочет, то революции не будет», — говорит товарищ Сталин.

Советский Союз, неуклонно проводя свою политику мирного сотрудничества со всеми странами, в то же время учитывает наличие угрозы новой агрессии со стороны зарвавшихся поджигателей войны. Поэтому он укрепляет и будет укреплять свою обороноспособность…

Нельзя не учитывать фактов прошлого. А факты эти говорят о том, что в результате Первой мировой войны от системы капитализма отпала Россия, а в результате Второй мировой войны от системы капитализма отпал уже целый ряд стран Европы и Азии. Есть все основания полагать, что третья мировая война вызовет развал мировой капиталистической системы».

Общий вывод: «Позиция СССР в отношении США, Англии, Франции и других буржуазных государств, — сказал он, — ясна, и об этой позиции было неоднократно заявлено с нашей стороны. СССР и сейчас готов к сотрудничеству с этими государствами, имея в виду соблюдение мирных международных норм и обеспечение длительного и прочного мира… Советская политика мира и безопасности народов исходит из того, что мирное сосуществование капитализма и коммунизма и сотрудничество вполне возможны».

У кого-то может возникнуть сомнение: не демагогия ли это? Ведь существовал железный занавес, опущенный… Тут-то и полезно задуматься: а кто же опустил этот занавес? За последние два десятилетия прямо или намёками вбивается в сознание масс, что сделал это Сталин. А было не так.

Вот слова Уинстона Черчилля в марте 1946 года, обращенные к слушателям Вестминстерского колледжа (США) так, чтобы слышал весь мир: «От Штеттина на Балтийском море до Триеста на Адриатике, через всю Европу опустился железный занавес». (Впервые это понятие использовала бельгийская королева Елизавета в 1914 году, а в феврале 1945 года — Геббельс.)

О стремлении Сталина к мирному соревнованию двух систем говорит бесспорный факт: создание и частичное осуществление великого экологического проекта. 20 октября 1948 года (на третий год после окончания войны!) Совет Министров СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление «О плане полезащитных насаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких и устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР».

Этот план сразу приняли к исполнению. Пропаганда стала называть его «Сталинским планом преобразования природы». Речь шла о возрождении природной среды, серьёзно измененной за многие века хозяйничанья человека, по идее В.В. Докучаева, высказанной в конце ХIХ века. (Р. и Ж. Медведевы в книге «Неизвестный Сталин» назвали этот план «нелепым», показывая свою некомпетентность и предвзятость.)

Этим грандиозным проектом Сталин на деле показал, что наша страна приступила к мирному строительству. Были выделены огромные суммы на возрождение природы в стране, ещё не успевшей залечить раны, нанесенные фашистской агрессией. Негласно было предложено руководителям крупнейших держав, в первую очередь США, последовать этому примеру.

Если бы инициатива Сталина была поддержана, это стало бы переломным моментом в истории технической цивилизации — преодоление ее механической (демонической!) власти над природой и человеком. Но каким-то глубинным чутьем поборники буржуазной идеологии ощутили угрозу своему господству и процветанию. Они начали гонку вооружения в борьбе с социализмом и во вред всему живому на планете.

Советское правительство предлагало Западу отказаться от железного занавеса. Однако сотрудничество Западной и Восточной Европы не устраивало правительство США, взявшего курс на мировое господство по извечному принципу агрессоров «Разделяй и властвуй!».

«Уже сейчас, — говорил Маленков, — более трезвые и прогрессивные политики в европейских и других странах, не ослепленные антисоветской враждой, отчетливо видят, в какую бездну тащат их зарвавшиеся американские авантюристы, и начинают выступать против войны. И надо полагать, что в странах, обрекаемых на роль послушных пешек американских диктаторов, найдутся подлинно миролюбивые демократические силы, которые будут проводить свою самостоятельную, мирную политику… Встав на этот новый путь, европейские и другие страны встретят полное понимание со стороны всех миролюбивых стран».

Это был призыв к созданию «объединенной Европы» на основах торгового, технического, экономического сотрудничества, невзирая на социально-политические различия. (Кстати, Сталин всегда выступал за объединенную Германию.)

По словам Маленкова, мирное сосуществование наиболее желательно для СССР, ибо «прекратит неслыханное расходование материальных ресурсов на вооружение и подготовку истребительной войны и даст возможность обратить их на пользу народов». И тогда можно будет сосредоточить усилия на главном направлении внутренней политики: «На основе развития всего народного хозяйства обеспечить дальнейшее неуклонное повышение материального и культурного уровня жизни советских людей».

Все ли руководители СССР были согласны с такими, казалось бы, очевидными положениями? Нет, были у нас не только «голуби» типа Маленкова, но и «ястребы». От имени их выступили Берия и Булганин. Можно сказать, к этому обязывало их положение. Первый курировал проекты создания атомного оружия и межконтинентальных ракет, а также органы государственной безопасности, второй был министром обороны.

По словам Берии, развязав новую войну, США «только ускорят свой крах и свою гибель». Это можно было понимать так, что победе во всем мире коммунистических идей будет способствовать вооруженное столкновение между социалистическими и капиталистическими державами.

Булганин заявил, что Соединенные Штаты и НАТО готовят войну против СССР. И заверил, что они получат «могучий отпор всех миролюбивых народов, которые не пожалеют своих сил, чтобы навсегда покончить с капитализмом». Нам необходимо «всемерно укреплять нашу армию, авиацию и военно-морской флот. Постоянная боевая готовность наших вооруженных сил и вооруженных сил всего демократического лагеря — самая надежная гарантия от всяких случайностей».

А на каких позициях в вопросе войны и мира стоял Сталин? Можно предположить, что он предпочитал положение «над схваткой». Отчасти это, пожалуй, так. Но судя по тому, что Маленков делал доклад от имени ЦК партии, Сталин поддерживал его точку зрения.

Выступления Булганина и Берии тоже были не спонтанными и не полностью самостоятельными. Однако у них были ведомственные интересы. Они выступали от имени множества влиятельных организаций и заинтересованных лиц, в частности, генералитета.

Принято считать, будто в Политбюро и Правительстве СССР все безропотно поддерживали любые предложения Сталина. Нет, там шли серьезные обсуждения, сталкивались разные мнения. Он обычно выступал последним, чтобы его мнение не довлело над подчиненными, подводил итоги. Как любому серьезному руководителю, ему было важно выслушать мнения разных людей, всесторонне обсудить проблему. Он почти никогда не прерывал выступающих, не давил на них своим авторитетом, а старался доходчиво и убедительно изложить свою позицию.

После войны военное ведомство, например, обладало колоссальным влиянием. Во главе его Сталин поставил Булганина, а