Системный Друид. Том 6 - Оливер Ло

— Придержите! — гаркнул я на бегу, выкручивая эффективность Молниеносного Шага на тот спасительный минимум, который позволил просочиться в стремительно схлопывающуюся щель, не спровоцировав селян креститься от вида лесной нечисти.

Рослый мужик с пегой бородой инстинктивно дернулся к торчащему за поясом топорищу, однако блеснувшая на моей куртке гильдейская бляха вовремя остановила агрессию. Дополнительным аргументом послужила вовремя притормозившая за моим плечом кицунэ.

Доски удержали буквально на пару секунд. Едва наши подошвы миновали деревянный порог, створки сошлись с глухим ударом, а поперек конструкции с железным лязгом рухнул запорный брус.

— Вовремя вы, бродяги, — сипло выдохнул бородач, размазывая пот по лбу грязным рукавом. — Из чащи нынче дуром прет любая тварь, у которой зубы в пасти держатся. Там за перевалом очередные хозяева глотки друг другу рвут, будь они трижды прокляты. Вот неймется же зверью!

Вся последующая часть дня превратилась в кровавую оборонительную рутину, где время отмерялось исключительно треском ломающегося дерева и хрипами сдыхающих монстров. До смерти напуганные разборками титанов животные напрочь позабыли базовые правила выживания и ломились вперед с отчаянием обреченных, так что торчащий на их пути частокол воспринимался ими как досадная преграда перед безопасным убежищем. Раздобревшие за лето секачи с размаху влетали тушами в дубовые бревна, тогда как более юркие мана-волки с разбегу пытались взять преграду прыжком и с визгом напарывались грудинами на специально заточенные колья.

Местных крестьян происходящий локальный апокалипсис не удивлял. Суровые бородачи рассредоточились по внутренним помостам, встречая перемахнувших заграждение тварей ударами тяжелых рогатин и отмахиваясь от самых прытких смоляными факелами. Слаженные сухие перестроения защитников явно намекали, что подобное шоу в их краях проходит регулярно, пусть и без праздничных настроений.

Наиболее слабое место поселения предсказуемо находилось на входе. Сбитые из досок створки жалобно кряхтели под напором спрессовавшейся снаружи биомассы (иначе это и не назовешь), а железный запор начал медленно, но верно деформироваться дугой от такого напора.

Вдавив обе пятерни в утоптанный у основания грунт, я заставил ману работать на полную. Мощные «Корни Земли» мгновенно вырвались наружу, намертво пеленая несущие столбы вместе с искривленным металлом своими плотными жгутами. Чтобы удержать этот ботанический бастион, в ход пошла обновленная «Стойкость Горного Хребта».

Плотно прижав лопатки к ходящему ходуном стыку створок, я замкнул минерализацию мышечного корсета. В зубах ощутимо клацало каждый раз, когда многокилограммовый хряк пробовал дерево на прочность с той стороны периметра. Адаптированный к экстремальным перегрузкам скелет успешно рассеивал входящую кинетическую волну и не давал вышибить деревянный щит прямиком в жилой сектор.

Ран в организации глухой обороны участвовать не стала, взмыв на шаткую верхнюю галерею изящным хищным скачком. Лихорадочная человеческая суета, копоть факелов и дикий гвалт оставляли кицунэ совершенно равнодушной. Она с высокомерной ленцой прохаживалась вдоль зубцов, раздавая подачки особо наглым визитерам.

Как только крупный кошак или ополоумевший хищник второго ранга переваливался через пики, девчонка формировала взмах кистью. Сжатый воздушный серп рассекал летуна, осыпая огородные грядки порубленными фрагментами свежатины. Уровень загрязненности двора стремительно рос, зато линия защиты осталась неприступной.

Глубокой ночью безумие чащи пошло на спад. Сейсмическая дрожь пропала из-под подошв, затухли далекие вопли переругивающихся, а выжившие в бойне лесные обитатели наконец сообразили расползтись по норам ради зализывания ран.

Когда нажим на древесину ослаб, я с облегчением оторвался от расцарапанных створок. Окоченевшую спину нещадно ломило. Одеяние насквозь пропиталось едким потом, а там, где откатывалась минерализация, кожу неприятно саднило от восстанавливающегося кровотока.

Периметр деревушки теперь напоминал живописные иллюстрации к книгам про массовые побоища. Прошлявшись с осмотром и добив покалеченных в давке животных, мужики расставили дополнительные светильники для полномасштабной ночной разделки. Игнорировать тонны бесхозного мяса запрещали суровые правила логистики — не успеешь оприходовать туши до рассвета, как к деревне подтянется армия санитаров-падальщиков, способных доставить хлопот похлеще первоначального набега.

Вытянув из ножен верный клинок, я пристроился к ближайшей группе свежевателей. Монотонная кровавая рутина на удивление здорово расслабляла скрученные нервы. Выработанная годами моторика сама направляла острие вдоль натянутых сухожилий, аккуратно отделяла липкую брюшину и обходила стороной желчные железы. Занятые по соседству крестьяне уважительно поглядывали на профессиональную обвалку, очевидно накинув странному гостю очков репутации без лишней болтовни.

После глобальной сортировки мясом забили все имеющиеся в распоряжении ледники до самых крышек. Черпая воду из выставленной во дворе трактира колоды, я отмыл слипшиеся красные пальцы, когда перевалило уже далеко за полночь. Работы, действительно, было много, и я помогал местным в этом деле, как мог.

Распоряжавшаяся постоялым двором женщина времени зря не теряла, запустив на кухне производственный конвейер. Пока на закопченных сковородках шкварчали обрезки, над раскаленным зевом очага томился котелок со свежим варевом. Как главных спасителей деревянной фортификации, нас с напарницей усадили за хозяйский стол в самом эпицентре тепла, навалив перед носом целую гору исходящего чесночным паром мяса и мягкого домашнего хлеба.

Ран дорвалась до бесплатной еды с самозабвенностью голодающего хищника. Игнорируя кривые деревянные ложки, девчонка просто вцепилась зубами в горячую кость. Ее подбородок обильно смазался животным жиром, однако в вертикальных зрачках сияло незамутненное счастье существа, угодившего в эпицентр кормовой роскоши без изнурительных погонь по буреломам. Жареная вырезка, корнеплоды и толстые мучные ломти бесследно сгинули в этой черной дыре со скоростью свободного падения.

Свою часть я приговорил не спеша, позволяя приятному ожогу внутренностей постепенно вымывать накопленный за вечер боевой озноб. Общий зал наполнился гудящими басами снимающих напряжение крестьян, активно делящих под дешевый эль свалившийся с небес куш.

Когда запасы иссякли, гиперактивность лисицы стремительно угасла. Откинувшись на спинку лавки и вытянув ноги к пламени, мана-зверь пару раз вяло моргнула, после чего окончательно капитулировала перед законами пищеварения. Девчонка попросту сползла виском на столешницу и уснула младенческим сном.

Пробегавшая мимо трактирщица понятливо покачала головой, вынула из подсобки плотное лоскутное одеяло и вручила его мне. Завернув дрыхнущую спутницу в кокон, я подметил, как суетливо дергавшийся до этого рыжий хвост успокаивающе свернулся мягким кренделем, а сама кицунэ даже не сбилась с ритма ровного сопения.

На пару коротких часов реальность сжалась до размеров этого натопленного очага, запаха выпечки и физического умиротворения. Дальше нас снова дожидался разбитый холодный тракт с ядовитым контейнером иномирцев, но сегодня об этом хотелось забыть.

Сон оборвался резким рывком. При этом в каморке постоялого двора не наблюдалось ни скрипа промёрзших досок, ни заливистого лая деревенских собак. Сработала куда более надежная внутренняя сигнализация. Под кожей левого предплечья тревожно запульсировала сеть Ивары, а Усиленные Чувства без церемоний словно всадили в затылок болезненный укол угрозы.

Я кубарем скатился с тюфяка. Накинув куртку и перехватив ремень с оружием,