Системный Друид. Том 6 - Оливер Ло

Масштаб увечий вблизи отдавал работой настоящего мясника. Дряблая шкура висела складками над атрофированными мышцами, а поверх старых стянутых рубцов зияли откровенно свежие раны от железных крючьев. Местами чешуя была содрана до мяса. Мародёры явно не церемонились. Звенья якорных цепей протёрли бока до самых костей, из-за чего кожа вокруг металла вздулась багровым воспалением.

Из его жёлтых глаз с вертикальными зрачками давно выгорели и территориальный инстинкт, и первобытная злоба. Вообще всё. Искусственно поддерживаемая жизнь оставила твари лишь глухую смертельную усталость после бесконечных пыток, выходящих за рамки любого отпущенного природой срока. Змей просто смотрел на меня, ожидая конца.

Опустившись прямо в илистое месиво у кромки воды, я прижал ладонь к истерзанному боку рептилии, и вливать собственную энергию для установления связи даже не потребовалось. Хозяин подземных вод сдался. Его эфирные каналы напоминали изношенное решето, через которое мне в голову транслировалась вполне недвусмысленная просьба об окончательном милосердии — вековые цепи Асуров вкупе с подавляющими контурами банально не давали искалеченному гиганту умереть и раствориться в родной стихии.

Я перехватил рукоять ножа и нащупал стык между чешуйками у самого основания черепа. Лезвие мягко раздвинуло хрящи, точно перерезая толстый ствол спинного мозга. Мана-зверь выдал один бесконечно долгий выдох секунд на десять, его тяжеленная голова обмякла на гальке, а тусклый свет в зрачках окончательно угас.

Моя внутренняя духовная спутница времени зря не теряла. Дух Белой Ивы отчётливо уловила разрыв чужих оков и совершенно не собиралась позволять тысячелетней сущности зазря раствориться в ядовитой каверне.

Серебристая вязь на моём левом запястье коротко полыхнула холодом. Из остывающего змея в ладонь ударил плотный незримый поток, который Ивара принялась распихивать по моим личным энергоузлам, адаптируя чужой древний опыт.

Давящий ледяной шквал едва не вышиб из меня дух. Мой простенький поверхностный навык контроля речных пещер взбесился и начал стремительно перестраиваться, отбрасывая привычное ощущение сырости ради совершенно иной парадигмы. Теперь в голову вколачивалась механика чудовищного водяного давления и логика глубинных течений, которые может осязать только рождённое на самом дне существо — качественный эволюционный скачок понимания стихии прямо к её корням.

Интерфейс сухо подвёл итог:

Чувство Глубины: ранг повышен (Адепт). Достигнуто структурное понимание водных масс и перепадов давления.

Узник отмучился, и хитроумный заплесневелый механизм Асуров предсказуемо сдох. Звенья исполинских цепей мгновенно потухли, а выбитые на них угловатые руны покрылись трещинами и осыпались грязной трухой, превратив могучие артефакты в бесполезный металлолом. Тем самым не оставив о себе никаких доказательств.

Заодно из чёрного озера пропал тот удушливый привкус, вода снова стала просто ледяной жидкостью, так что я наконец смог нормально вздохнуть.

Оставленные мародёрами кофры с отодранной чешуёй и запаянные пробирки с густой тёмной кровью так и валялись у кромки берега. Ран брезгливо перешагнула мутную лужу, подцепила ближайший деревянный ящик за пеньковую ручку и рывком закинула себе на плечо. Для кицунэ любая полезная в хозяйстве вещь по умолчанию переходила в статус её личной хищнической добычи, и всякая человеческая мораль тут отправлялась прямиком в мусорку.

Я подхватил второй ящик, намертво пропахший затхлой сыростью. Улов получился отличным — мало того, что мы разжились редким материалом, так у нас ещё и образовалась конкретная зацепка. Выпотрошенный наёмник выдал ясный адрес складов в Западном квартале и кличку некоего Серого. Этот клубок пора было разматывать.

Мы пошли наверх, обратно в магистральные коридоры Подземелья. Трупы остались гнить, а впереди маячила грязная городская работа.

Весь следующий день «Хромой барсук» натурально ходил ходуном. Мы отсиживались в своей тесной каморке, и хотя толстые бревенчатые перекрытия худо-бедно глушили непрерывный гвалт общего зала, полностью абстрагироваться от охватившей город суеты не получалось при всём желании.

Вести разлетаются быстро. Вернувшиеся с утреннего обхода разведчики притащили новость, от которой местный промысел громко крякнул и приказал долго жить. Подземелье наглухо встало.

Фоновый уровень эфира банально стал затухать. Он испарился из скальной породы заодно с ловушками и всей агрессивной фауной, поэтому гильдейское начальство сейчас яростно рвало на себе волосы, а взмыленные конторщики гнали вниз экстренные дозоры щупать голый пустой камень. В трактирах же наёмники ожидаемо драли глотки, силясь родить хоть какую-то внятную причину такого тотального паралича, приплетая к делу то насухо выжатое недавним прорывом древнее ядро, то мифического кретина, умудрившегося случайно коротнуть скрытую систему самоуничтожения.

Нам с Ран светиться в этих горячих спорах было совершенно не с руки. Отлеживаемся. Пока снаружи мужики искренне оплакивали внезапно помершую кормушку, я тупо давил спиной жесткий соломенный тюфяк, гипнотизируя взглядом въевшиеся в потолок пятна и терпеливо штопая собственные энергоканалы. На соседней койке дрыхла кицунэ. И правильно. Суетиться сейчас нельзя. Любые резкие телодвижения неминуемо привлекли бы к нам внимание обозленной толпы искателей наживы, в один миг потерявших стабильный кусок хлеба.

На следующее утро волна паники пошла на спад, ожидаемо сменившись стадией угрюмого массового похмелья, и я выбрался на рынок.

Пробежавшись по суконным рядам и показательно поторговавшись с местными барыгами, я раздобыл два дорожных плаща из грубой тёмно-серой шерсти. Фасон взял самый что ни на есть ходовой, благо подобные хламиды с широкими плечами и глубокими капюшонами таскал каждый второй наёмник на тракте. До кучи прихватил пару обычных тканевых полумасок от пыли.

Ран приняла шерстяную обновку с тяжким вздохом, натянула капюшон и поплелась к мутному квадрату оконного стекла для оценки маскировки.

— Мешковато, — резюмировала лисица, покрутившись перед своим отражением. Её придирчивый взгляд скользнул по серым складкам. — За коряги цепляться будет.

— Тебе в этом не по лесу прыгать, а по городским улицам ходить, — я накинул свой плащ и застегнул фибулу под горлом. — Зато твои жёлтые глаза в этой тени никто не разглядит, даже если в упор уставится. А нам сейчас приметные черты нужны меньше всего.

Девушка безразлично пожала плечами и потеряла к кривому отражению всякий интерес. Свободу рук эта жесткая ткань вроде бы не сильно урезала, а прочие эстетические изыски воспринимались мана-зверем исключительно как лишний человеческий мусор в голове.

На поиски нужного склада в западном квартале ушло часа полтора, потому что пришлось изрядно попетлять по гнилым трущобам с их стойким ароматом протухшей чешуи и дёгтя. База перекупщиков совершенно ничем не выделялась среди вереницы таких же серых пакгаузов с поросшими плесенью каменными стенами и наглухо запертыми центральными воротами.

Обогнув фасад, я приблизился к узкой боковой двери, на которой темнели ржавые металлические полосы. Два коротких удара костяшками, крохотная пауза, затем тяжелый тычок основанием кулака и финальный стук, спасибо торчку за сданный пароль. За досками почти сразу зашуршали чьи-то шаги, а следом противно скрипнула массивная задвижка.

Дверь приоткрылась ровно настолько,