Мысли буддиста - Бидия (Читта-Ваджр) Дандарон

Постулировав такой вид существования, учителя-прасангики утверждают, что, так как человеческому уму известны только подобные объекты, то причинность и способность вещей взаимовлиять и изменять одна другую явно должны быть признаны иллюзией. И наоборот, поскольку чувственные впечатления или чувственные данные всецело инертны и не способны изменяться, то именно они и являются иллюзиями. Чувственные восприятия производятся посредством пяти органов чувств с участием сознания, и сами эти органы чувства суть шунья; то, что видишь глазом, сам процесс зрения нельзя увидеть глазами, процесс слуха нельзя слышать ушами и т. д.

Таким образом, эти шесть органов чувств, или восприятия, — каждый в отдельности есть шуньята. Зрение, слух, обоняние, вкус, чувство твердости и мягкости и сознание есть шуньята, ибо они сами по себе не представляют конкретного бытия, которое можно было бы воспринять так, как воспринимают форму и свойство материального объекта. Они не представляются как инертные, неподвижные, неизменные, первичной истины, также они не располагают реальной силой, благодаря которой они могли бы перемещаться в пространстве и во времени, но они не разрушаются так, как материальное бытие. «Все относительное или зависимое является нереальным, шуньей (свабхава-шунья). Реальное — это независимое беспричинное бытие. Мир опыта связан отношениями субъекта и объекта, субстанции и атрибута, действующего и действия, существования и несуществования, порождения, продолжительности и разрушения, единства и множественности, целого и части, зависимости и освобождения, отношения времени, отношения пространства. Нагарджуна рассматривает каждое из этих отношений и вскрывает их противоречия. Если непротиворечивость служит критерием реальности, то мир опыта (Сансара) нереален. Мир не является ни чистым бытием, ни чистым небытием. Чистое небытие не есть существование, не есть процесс; чистое небытие не представляет собой действительного понятия, так как в противном случае абсолютное ничто было бы сущностью и, следовательно, отрицание всякого существования стало бы существующим. Ничто не является вещью. Существование — это становление. Вещи мира находятся в процессе постоянного становления. Они всегда заменяют самих себя. Они не являются ни самостоятельно существующими, ни несуществующими, ибо они воспринимаются, вызывают действие и порождают действие».

И поэтому некоторые исследователи (Щер-батской) шунью называют относительностью, но относительность можно принять в отношении шуньи материального (сансарного) объекта, и то не всегда, а в отношении шуньи Нирваны термин «относительность» совершенно неприемлем. Поэтому лучше всего сохранить санскритское слово шунья, шуньята. В «Лалитавистаре» говорится: «Нет объекта существующего, как нет объекта несуществующего. Познавший цепь условного существования проходит мимо них обоих».

Из всего этого нам становится ясным одно, что если мы спутаем феноменальный мир с ноуменальной реальностью, как наш мир (Галактику) с антимиром, то это будет примером авидьи. Но мы не можем понять трансцендентальную реальность помимо мира опыта; мы не можем достичь Нирваны иначе, как поняв первичную реальность. По мнению наших учи-телей-мадхьямиков, Нирвана, которая является отличной от мира опыта, представляет собой абсолютную истину.

В связи с этим интересно рассмотреть взгляды отцов восточной христианской церкви (Григорий Нисский и др.), учение которых вошло в христианское учение под названием «Негативная теология». Они считали, что Божество, в силу своей бесконечности, несравнимо со всем конечным и в этом смысле, то есть со стороны конечного бытия, бесконечное бытие бога представляется как небытие.

Сравнивая взгляды представителей негативной теологии христианства о небытии Божества с нашим учением о шунье Абсолюта, можно выразиться так: так как идея добра — Нирвана, или абсолютная реальность как высшее начало, лежит за пределами чувственного мира и находится над пространством и временем, то она бесконечна. Если это так, то бесконечность обладает положительным качеством как основной атрибут Абсолюта (Нирваны). Поэтому бесконечность понимается не только в количественном смысле, а также качественно. Таким образом, как противоположность конечного, конкретного чувственного бытия (формы и свойства, качество вещей), бесконечная Нирвана (абсолютная реальность) может быть определена как шуньята.

Кроме того, абсолютная реальность как бытие вне пространства и времени, местопребывание которой конкретно определить невозможно, не имеет определенной формы; мы не можем воспринять ее иначе, как в ее проявлении. В этом смысле она есть шунья (небытие — с точки зрения христианских философов). Но это не означает, как по учению Нагарджуны, так и по учению представителей негативной теологии христианской церкви, отсутствия бытия, напротив, это есть основа всякого бытия как бесконечное, вечное и единое начало с трансцендентальной природой. Если абсолютная реальность не доступна обычному дискурсивному (логическому) методу познания посредством ощущения самой абсолютной реальности, то она как бы отсутствует для рационального способа познания, присутствие ее обнаруживается путем ее проявления в религиозно-мистическом опыте. Точно так же и шунья материального мира, то есть, как мы говорили, в материальном мире невозможно найти конкретную сущность вещей, которая могла бы быть определена чувственным восприятием.

Фридрих Паульсен говорит по поводу кантовской «вещи в себе»: «...Мы можем назвать вещь в себе рассудочною сущностью (intelligible noumenon). Это понятие не имеет, собственно, положительного значения, это не есть вещь, сущность которой познается рассудком, она есть лишь нечто, противопоставляемое рассудком явлению как иное бытие. Так как человеческое мышление приобретает содержание только путем чувственной интуиции, то понятие вещи в себе не имеет содержания, оно есть пустая форма бытия, чистое Х, которое рассудок противополагает эмпирическому предмету (явлению) как трансцендентальный предмет. Положительное значение вещь может иметь только для интуитивного рассудка, не нуждающегося в материале, доставляемом чувственностью».

Кант утверждает, что познание вещи в себе (трансцендентальная метафизика) невозможно для нас. «Величайшая заслуга Канта, — говорит Шопенгауэр, — заключается в различении явления и вещи в себе на основании доказательства, что между явлениями и вещами стоит интеллект, вследствие чего их нельзя познать такими, как они существуют в себе».

Доказательство того, что весь мир подобен ему, составляет душу кантовской философии. Если интеллект не способен объяснить опыт, ибо он обнаруживает в нем безнадежное противоречие, то не следует ожидать, что его действие в отношении первичной реальности окажется более успешным. Первое так же непостижимо, как и второе, и Нагарджуна применяет один и тот же термин шунья к обоим. Истина — это молчание, которое не является ни утверждением, ни отрицанием.

Логически оно означает небытие (шунью в смысле отсутствия определенных признаков у предмета). Если предмет имеет признак А, то есть включает в себя бытие признака А, то тем самым он (предмет) является небытием всего того, что не А. Если признаки материального мира (Сансары) обозначаются через А и в мире Абсолюта-Нирваны мы не можем найти ни одного признака материального мира, то, логически рассуждая, говорим, что там присутствует все не А, и тем самым утверждаем, что первичная реальность (Абсолют) есть небытие всего