Гнига зауми и за-зауми - Александр Давидович Бренер

Трактат «Царство божие внутри вас, или христианство не как мистическое учение, а как новое жизнепонимание» был закончен Толстым в мае 1893 года в Ясной Поляне. Книга была немедленно запрещена к публикации в России. Первое её издание вышло в берлинском издательстве Августа Дейбнера в конце того же 1893 года. Из Германии трактат нелегально попал в Россию и тут же стал событием. Книга перепечатывалась, распространялась в списках. Жандармы сбивались с ног, выискивая, конфискуя и уничтожая экземпляры.

В трактате, который сам Толстой считал одним из главных свершений своей жизни, автор «Холстомера» излагает своё видение учения Иисуса Христа, сводя его в единую формулу: непротивление злу насилием.

Толстой хорошо знал писания крупнейших американских аболиционистов-непротивленцев, своих современников, – Эдина Баллу и Уильяма Гаррисона. Они, как и воззрения богомилов, павликиан, квакеров и других христианских сект, сильно повлияли на его видение нового человека – исповедующего непротивление последователя Иисуса. Неизвестно, однако, прочитал ли Толстой к этому времени «уолл-стритскую повесть» Германа Мелвилла «Писец Бартлби» (1853).

Согласно Толстому-диагносту и Толстому-обличителю, автору трактата, общество, «как оно существует», «невыносимо». Фабрики, казармы, тюрьмы, каторга, смертная казнь, принудительный труд, повсеместная муштра составляют основу существующего мирового порядка. С помощью принуждения, обмана, запугивания и лицемерия власть имущие и их приспешники держат в подчинении народные массы, заставляя их вести существование рабов. Господствующие институции и их методы, перечисляемые Толстым в трактате, вызывают в памяти анализы Мишеля Фуко, его характеристику «дисциплинарного общества».

Как известно, становление дисциплинарных обществ в XVIII–XIX веках было обусловлено стремлением власти осуществлять максимальный надзор и контроль над населением с целью приспособления больших масс людей к функциональным требованиям индустриальных, рыночно-капиталистических и административно-бюрократических аппаратов. Единицей контроля в дисциплинарном обществе является индивидуальное тело, которое подвергается постоянной обработке, физическому и психическому принуждению – в интересах государства и его органов. Отдельные тела и их множества обязаны подчиниться логике и техникам власти. Этим и заняты школа, фабрика, больница, тюрьма. Задача дисциплинарного общества – всесторонняя организация производства и учёта, нормирование и администрирование человеческой жизни. Власть в таком обществе одновременно омассовляет и субъективирует индивидов, оформляет их в единое социальное тело и определяет конкретные идентичности. Это есть, согласно Фуко, дисциплинарная «биовласть», которая имеет своим источником пастырскую власть священника.

Анализ дисциплинарных аппаратов проводился Фуко в основном на материале западных обществ XVIII–XIX веков. Но интуиция русского писателя-помещика, как и его еретическое христианство, позволили Толстому увидеть отчётливые контуры этой власти не только в Европе, но и в родном отечестве. В своём трактате Толстой с ужасом и негодованием открывает для себя фундаментальные элементы дисциплинарного порядка – церковь, фабрику, тюрьму – и атакует их с энергией прозелита. Человек должен отречься от этого смрадного порядка и измениться – немедленно, сейчас, «иначе поздно будет».

По Толстому, вся деятельность государства и его институций, все основания современного общества – преступны, насильственны и требуют постоянного обмана, развращения и подавления его членов. Насилие прежде всего заключается в «ненужной тяжести» – непрерывном наращивании военной, экономической и идеологической мощи государственной машины, целью которой является сохранение неравенства и лжи. Современный мир, говорит Толстой, есть «вечный труд» для одних и «вечный праздник» для других.

Толстой-аристократ и Толстой-мужик с отвращением взирают на фабричный труд, равно как и на полицейское государство.

Толстой-христианин – Толстой-еретик – ищет спасение от всего этого в Евангелии. Его главный вопрос: как же быть тем, кто услышал и прочувствовал евангельскую весть, что «царство божие внутри вас»?

По Толстому, ответом подлинного христианина на господствующее насилие может быть только «внутреннее освобождение человека» – через изменение «понимания жизни». Что означает такое изменение? Участившиеся случаи отказа простых людей от солдатчины, от принудительной военной службы – упорные отказы, порождённые «внутренней свободой» в евангельском смысле – указывают нужное направление. Именно они являются истинными проявлениями нового человечества. Более того, необходимо повсеместное и неуклонное неучастие во всех делах мира сего, окончательный выход из государства и насильственного порядка (отказ от государственной службы и любой производственной и церемониальной активности в военных и гражданских «бесполезных учреждениях» и церковных институциях, полное непризнание «всеобщего лицемерия и принуждения, вошедших в плоть и кровь» современного общественного устройства).

Толстой считает насильственной всякую деятельность, способствующую росту, процветанию и сохранению государства. Не делать ничего, что укрепляет эту систему и отдаляет человека от евангельского зова – вот главный принцип непротивления злу насилием. Неучастие, молчаливая и спокойная непокорность страшнее правительствам, чем все активные формы освободительной борьбы. Такова логика Толстого-мыслителя в 1893 году, таково его послание современникам.

Подчёркивая «наглость насильников», автор трактата «Царство божие внутри вас» указывает и на «подлость насилуемых», которую он находит в поведении образованной, культурной толпы, толкующей «о гуманности», «о свободе», «о правах» и «неприкосновенности жизни человека», а на деле покорно повинующейся правительствам, милитаристам и чиновникам. Толстой совершенно не верит в добрые интенции просвещённого класса. Отказывает он в истине и революционному действию и пропаганде, всем тем политическим группам и партиям, которые работают для насильственного свержения царящего порядка.

Христианское преображение человека изнутри, новый антропологический сдвиг, евангельская метаморфоза, осуществляемая через жест непротивления, через молчаливый выход из наличествующей социально-политической системы, исход из преисподней государства в мировую коммуну любви и равенства – таков единственный способ освобождения согласно Толстому-непротивленцу.

Трактат «Лень как действительная истина человечества», написанный Малевичем в Витебске в 1921 году, выражает подобное же неверие в существующие государственные системы, будь то капитализм или социализм. Обе эти системы основаны на «самом жестоком из законов» – на угрозе «смерти голодной». Так говорит создатель «Чёрного квадрата» и «Белого супрематического креста», переживший Первую мировую войну, революцию, военный коммунизм, гражданскую войну и увидевший НЭП.

«Вот какой смысл кроется в рабоче-трудовой системе»: «всеми правдами и неправдами» обеспечить лень трудом. При капитализме «пользуются ленью только те, кто обеспечен капиталом». «Класс капиталистов рассматривает весь народ как рабоче-трудовую силу». В социалистической же системе возникает «уравнение в труде», «капиталистический класс» теряет «своё блаженство в лени». «Происходит реквизиция всех предприятий капиталистов, чтобы распределить все средства поровну, как трудовые, так и лени». «Каждый человек зорко следит за тем, чтобы труд был равно распределён». Но труд и там, и здесь – и при капитализме, и при социализме – остаётся тяжёлой необходимостью и «проклятием», ужасающим бременем человечества. Малевич-творец не верит в труд.

Прославление труда, проповедь производственной деятельности приравнивается автором «Бегущего человека» к обману, тактике из арсенала власти и софистицированному лицемерию – совсем как в трактате Толстого. Труд – рабское условие, мизерный удел –