Системный скуф. 3 том - Шекли

— К сожалению, мы уже лишились одной жемчужины. Оказалось, после смерти носителя она воплощается не всегда. Далеко не всегда. Так что теперь наша политика — сохранить и возвысить носителей, сделав их основой ударной мощи нашей империи.

— И много у вас носителей? — Спросил я просто чтобы закрыть паузу, переваривая услышанное. Если мне говорили правду, это меняло все. Вот только в переговорах с такими существами верить нельзя было ничему. И я прекрасно продолжал это помнить.

— А вот этого я уже сказать не могу. — Также спокойно, но жестко ответили мне.

— Дар возрождения шестого этапа. И вы получите носителя. — Поставил я ультиматум.

— Хо-хо-хо… — Смех прозвучал неживым. Слишком наигранным. Каркающим.

— Практически что угодно, Квиокс. А не то, чего даже нет ни у кого в двух мирах, по крайней мере, в непривязанном виде. Такие дары появляются по одному за несколько тысяч лет.

— Пятого этапа… — Снизил я ставки. — Одна штука. И еще одна второго.

— Четвертого и второго. И то. Это невероятнейшая цена. — Ответили мне, соглашаясь. Собственно, для текущего моего уровня, что пятый этап, что четвертый выглядели практически одинаково. Даже не как синева Неба, а как чернота космоса. Настолько это было недосягаемо. Возрождение. То, чего не было ни в одном свободном доступе. То, что не продавал ни один банк или организация. И даже сильнейшие кланы не могли себе позволить этого. Такие дары были только у Императрицы и сената, выделяемые ими для самых ценных и полезных инструментов.

И то, лишь потому, что сами власть имущие уже переросли начальные этапы этих даров. А уж сразу два дара возрождения! Я специально попросил один послабее и один высокого этапа, надеясь, что так смогу применить их по очереди. Вернее, применять их вообще было лучше не надо. Ведь это означало смерть. Но всегда куда спокойнее жить, понимая, что у тебя есть второй шанс. Правда, вот, по слухам, после даже первого возрождения шансы на повторное сильно падали. А уж третье и последующие и вовсе должны были иметь совсем уж ничтожные шансы. Правда, точных цифр никто не знал.

— Согласен. Как будет происходить обмен? — В моем голосе появилась алчность. Алчность, что готова была затмить все. И осторожность, и понимание чудовищных рисков. Ведь даже если я, что логично, и не мог отдать им себя в качестве жертвы и даже не собирался менять свободу на золотой поводок, если вдруг слова духа окажутся правдой. Но вот украсть оплату? Почему бы и нет?

— Ровно через три дня. В мире за моей спиной. Если зайти с этой стороны и пролететь сотню километров по прямой. Думаю, мы найдем тебя по мощным вибрациям пространства. И не советую пытаться нас обмануть. Ведь тогда ты не выживешь. Даже если убежишь далеко отсюда, сменишь внешность и вкус духовной силы, мы все равно настигнем тебя.

Угроза прозвучала… Так себе. Вот только и от самой сделки, следовать которой я не собирался от слова совсем, за километр разило опасностью. Кто сказал, что и оппонент собирается выполнить свой уговор, а не решит поступить так же, как и я, прийти с пустыми руками, чтобы забрать чужое? И даже понимая это, я не мог отбросить это. Соблазн рискнуть был все таким же невероятным.

Каждая следующая секунда была все более мучительной. Была переполнена внутренними терзаниями и сомнениями. Риск? Почти стопроцентно, что меня попытаются надуть. Но даже один шанс из ста на получение таких богатств пьянил душу и сводил с ума. А потому, когда две тройки адептов дернулись, начав разлетаться, я облегченно выдохнул. Переговоры длились всего час. Но казалось, прошло несколько суток пыток.

— Мы закончили. Временное перемирие сохранятся еще как минимум три дня. — Пронесся голос Вендора, обжигая всех отсветами сияния. И две толпы дрогнули, начав разлетаться. Имперцы весьма оперативно отступили, влетая в сферу и скрываясь за золотой пеленой. Последними исчезла и тройка переговорщиков. Наши тоже потянулись по своим делам. А по пространству пошла рябь, вызванная тем, что имперский блокиратор был унесен. Правда, наша собственная блокировка еще работала.

— Слышал, тебя сместили с должности. Печально… — Послышался в голову новый голос. И на этот раз интонации уже были знакомы. Вендор.

— Именно так, старший. Возможно, лишь временно. — Ответил я со всем почтением, поворачивая голову к Руке сената, что в этот момент пролетал неподалеку.

— И именно поэтому ты решил сговориться с врагами? Продать им что-то настолько ценное, что за это они готовы были наобещать что угодно? — Еще на первых словах по сознанию прокатилась холодная волна. Моя аура вспыхнула, разум нырнул в просветление поглощенного кристалла. Вот только все это было тщетно. Представитель сената в следующий миг вспыхнул, превращаясь в огненный шар, в солнце. А когда через миг я попытался дернуться, то уже не смог ничего сделать.

Покров вокруг тела с хрустом проломился, пропуская обжигающие прутья света, что вдруг оплели меня со всех сторон. Тело меня-Квиокса вспыхнуло сильнее, стихиями, энергией бездны. Плоть начала обгуливаться лишь активнее. Но все, чего я добился, так это лишь того, что меня скрутило еще сильнее, ломая ребра и плотно окутывая в плазму…

— Да… Было интересно слушать духовную речь от всех присутствующих. Но я даже и представить не мог, что обнаружу такое… — Раскаленным железом по мозгам ударило новыми словами. И через боль, через уже выжигаемые глаза я успел увидеть, как пылающая фигура, которую даже увидеть толком нельзя было из-за стихии, оказывается прямо рядом со мной. И это был конец. Конец полный и бесповоротный.

— У тебя есть еще шанс выжить, предатель. Возможно. А, возможно, даже и не таккой дерьмовый. Но это только если ты будешь сотрудничать. Мне ведь очень интересно, что это за артефакт такой. Отвечай! — Еще одна попытка вырваться. И я понимаю, что ничего не могу сделать. Вообще. Не осталось ни одного пути, ни одной возможности вырваться из этой ситуации. Кроме одной. Безумной. Но единственно возможной.

Желудок обожгло. Вернее, кажется, его вообще начало сжигать в пепел. И эта боль оказалась даже сильнее, чем от сжигающих потоков света. Но я не останавливался, в каждой детали успевая прочувствовать, как мгновение за мгновением меня рвет изнутри. Что-то с треском порвалось.