Чёрный ратник 6 - Макс Гато

— С таких, — мужик широко улыбнулся, показав нехватку двух зубов. — Проезд через землю барона платный. С воза золотой, с всадника пол золотого, с товара по осмотру. Плати и езжай себе.

За моей спиной Ярослава очень тихо положила ладонь на рукоять.

— Здешнюю землю, — произнёс я, — держит барон?

— Он самый. Земля его, и порядок его.

— И как же его зовут?

Мужик посмотрел на меня как на дурака.

— А тебе-то что? Плати да проезжай.

Глава 10

Двенадцать человек поперёк дороги, и ещё сколько-то в пяти верстах за спиной, в крепости.

Я мог положить эту дюжину. Да Иван, Ярослава и Олаф справились бы и без меня, а Соловьёв с Тишкой сняли бы двоих спереди раньше, чем те успели поднять оружие. Вот только за крепостными стенами сидело неизвестное число людей, и если бы они увидели, как их заставу на дороге вырезают, ворота нам бы уже не открыли никогда.

А объезда через долину не было. Я это видел еще сверху, с перевала.

— Вольная дружина, — сказал я. — Наняты до Озёрполя.

Мужик с перебитым носом прищурился и снова оглядел колонну за нашими спинами.

— Наняты кем?

— Купцом Буровым.

Имя пришло в голову само. Феодосий Буров, если я правильно помнил, возил грузы через Уральские горы одиннадцать лет и, скорее всего, работал до сих пор, только очень далеко отсюда.

— И где твой купец? — поморщился мужик.

— В телеге спит, — я мотнул головой назад. — Третью ночь не спал, вчера только лёг. Будить не велел. Сказал, если что случится, я и сам разберусь.

Мужик хмыкнул.

— Ну, тогда сам и разбирайся, — он шагнул ближе и загнул палец. — Значит, так. С каждого воза по рублю. Возов у тебя два. С всадника по пол рубля, а их я насчитал два десятка с лишним. С товара по осмотру, как посмотрю, так и скажу.

Я быстро посчитал. Два рубля за телеги, тринадцать с лишним за людей, и сколько он там еще сдерёт за товар. Это было почти все, что оставалось.

— Богато живёте, — спокойно заметил я.

— Живём как барон велит, — мужик развёл руками. — Не нравится — езжай обратно.

Он двинулся к обозу, и двое его людей пошли следом. Я не стал им мешать.

Первую телегу они осмотрели быстро. Мешки с крупой, солонина, овёс и походное барахло — ничего, на что стоило заглядываться.

Возле второй мужик остановился.

Вторая телега была Агатина. Ящики стояли в четыре ряда, перетянутые верёвкой, накрытые просмолённой холстиной, и Агата сидела на переднем ящике, сложив руки на коленях.

— Открывай, — велел мужик.

Я тронул коня и подъехал ближе.

— Не советую, — холодно сказал я.

— Чего это?

— На ящиках купеческая печать, — я показал пальцем на верёвки. — Вскроешь, и товар пойдёт за половину цены, а разницу Буров вычтет из моего жалованья.

— Мне на твоё жалованье…

— Это первое, — перебил его я. — Второе, там алхимия. Ей воздух вреден. Треснет одна склянка, и мы с тобой оба узнаем, что бывает, когда магическое содержимое выходит наружу.

Мужик посмотрел на ящики без всякого почтения.

— Знахарское барахло.

— Восточное, — сказал я и провёл пальцем в воздухе горизонтальную восьмёрку. — Такое клеймо на верхнем ящике стоит. Хочешь — открывай сам, я тебе мешать не буду. Только людей своих отведи шагов на двадцать.

Он посмотрел на мой палец. Потом на ящики.

Он был не дурак. Дурак давно бы полез в телегу.

— Врёшь, — сказал он, прищурившись.

— Проверь, — холодно процедил я.

Мужик постоял ещё немного, потом плюнул под ноги и отошёл.

— За барахло знахарское три рубля, — буркнул он.

— Полтора.

— Три.

— Купец даст полтора, — сказал я. — Больше у него нет, я его кошелёк своими глазами видел. Хочешь — разбуди и спроси сам. Только он злой спросонья и торгуется лучше меня.

Мужик оглядел мою дружину ещё раз. Двадцать шесть человек, у половины оружие на виду, стоят спокойно, без суеты. Не по зубам мы ему были.

— Два, — сказал он.

— Добро, — согласился я.

Я отсчитал серебро, взвесил кошель на ладони и протянул ему.

Он потянулся забрать деньги, и я задержал руку на мгновение дольше, чем нужно. Метка легла на кожу мужика так, что он ничего не заметил.

Теперь я найду его где угодно.

— А барон-то у вас давно сидит? — спросил я, пока мужик пересыпал монеты.

— Второй год как порядок навёл, — отозвался он, не поднимая головы. — До него тут вообще никого не было. Так что скажи спасибо, что дорога чищена.

Я не ответил, просто развернул коня и махнул своим.

Мы отъехали шагов на двести, прежде чем Иван подал голос.

— Чего не подрались-то? — спросил он с искренним недоумением.

— Потому что за поворотом крепость, а в ней люди, которых мы не считали.

— Деньги жалко, — вздохнул он.

— Вернём, — пообещал я. — С прибытком.

Крепость стояла так, что не проехать мимо было нельзя.

Дорога шла прямо под холмом и делала у подножия широкую петлю, огибая скальный выход. Слева обрыв к реке, справа склон. Стрелок со стены доставал сюда без всякого труда. И наш караван ни за что бы не преодолел это место, если бы мы ввязались в драку.

Я велел ехать медленно, как положено купеческому обозу. И аурным зрением просматривал крепость.

Стены каменные, сложены давно и не мятежниками — кладка старая, ровная и крепкая. Кто-то строил эту крепость всерьёз, ещё при Тарусиных или раньше. Высота саженей пять, местами шесть. В двух местах кладка обвалилась, и провалы залатали брёвнами, грубо, но плотно.

Ворота дубовые, окованные полосами железа. Створки новые, явно ставили недавно.

На башне стояли двое. На стене ещё трое, и это только те, кого было видно.

Три телеги, гружённые мешками, ждали у ворот, пока их впустят. Возницы сидели на краю телег и не выглядели ни испуганными, ни недовольными. Обычная работа.

Значит, снабжение шло изнутри долины. Крепость кормилась с земли, которую держала.

Аурным зрением я ничего не нашёл. Ни следов, ни охранных узлов, ни свечения — камень как камень.

Зарецкий подъехал ближе и заговорил вполголоса, не поворачивая головы:

— По магии там пусто.

— Совсем? — уточнил я.

— Ни контуров, ни оберегов, ни остаточной маны, — Зарецкий чуть двинул плечом. — Обычные стены. Либо мага у них нет вовсе, либо он слабый и ленивый.

Знамя вблизи я наконец рассмотрел как следует. Чёрная птица на красном поле, только птица была нарисована криво, одно крыло длиннее другого, а само полотнище выцвело до розового по