Чёрный ратник 6 - Макс Гато

После вопроса Матвея двор Белоярска ожил.

— Лекаря! — заорал кто-то со стен.

Из казармы посыпались люди, от конюшни бежали конюхи, и через мгновения вокруг пятерых бойцов собралась толпа человек в сорок. Их обступили, подхватили под руки, кто-то совал флягу одноглазому, кто-то тянул хромого к скамье у стены.

Матвей стоял на месте и смотрел на волокушу.

Велес спустился с крыльца и пошёл через двор, и толпа перед ним расступалась сама собой. Он шёл не быстро, но так, что никто не рискнул попасться под ноги.

— Лекаря сюда, живо, — бросил он на ходу. — И воды. Кто может говорить?

— Я могу, — отозвался одноглазый.

Голос у него был сорванный и севший.

— Кто посмел? — сурово спросил Велес.

— Не могу знать, — коротко отозвался одноглазый и поёжился. — Они были без знамён.

Велес кивнул, подошёл к волокуше и остановился.

Двое бойцов, тянувших её, разошлись в стороны. Один опустил голову. Второй смотрел прямо, не мигая, и по его лицу было видно, что он всё уже пережил, там, на дороге.

Велес нагнулся и приподнял край плаща.

Он смотрел долго. Секунд десять, может, дольше. Двор к этому времени затих совсем, и было слышно, как на лесах кто-то отложил инструмент, аккуратно положив его на доски.

Велес опустил плащ обратно и выпрямился. Он не сказал ни слова. Просто повернулся, нашёл глазами Матвея.

Матвей уверенно зашагал вперёд, с каменным ничего не выражающим лицом. Велес перехватил его на полпути — не грубо, но и без всяких церемоний. Взял племянника за плечо, развернул и повёл к главному дому. Матвей не упирался. Он шёл, глядя себе под ноги.

Когда двери за ними закрылись, я остался стоять во дворе. Ко мне подошёл Соловьёв, ничего не спросил и встал рядом.

— Убери людей, — сказал я ему. — Всех. Пусть сидят в казарме и не мешаются. Это дело рода Громовых.

Соловьёв ушёл выполнять приказ.

Сейчас Белоярску было не до гостей. Я дал крепости время. Мне не нужно было заглядывать под плащ, чтобы знать, кто там лежал.

Матвея я разыскал уже к вечеру.

К тому времени во дворе уже со всем разобрались. Раненых унесли, тело забрали в дом, а волокушу оттащили за конюшню. Работа на лесах не возобновилась — мастера сидели у стены и негромко переговаривались, но никто не поднимался наверх.

Матвей оказался на северной башне, на самом верху. Сидел прямо на камне, свесив ноги наружу, и смотрел на горы.

Я поднялся, прошёл по стене и сел рядом.

Солнце уходило за хребет. Снег на вершинах становился розовым, а внизу, во дворе, кто-то гремел вёдрами у колодца.

— Их было двадцать два, — сказал Матвей.

Я молчал.

— Отец, восемь человек охраны, возницы, приказчики, четыре телеги, — он говорил, не поворачивая головы. — Дошло всего пятеро.

Ветер тянул с гор, холодный, и таскал по камню сухую крошку.

— Что случилось? — спросил я.

— Их перехватили в четырёх днях пути отсюда. Днём, на открытом перевале, — Матвей медленно сжал и разжал кулак. — Обоз не ограбили. Ни одной телеги не тронули, товар весь так и остался там.

Значит, не разбойники. Разбойники берут товар и уходят, а тех, кто не мешает, частенько не трогают вовсе.

Матвей повернулся ко мне. Глаза сухие, желваки ходят.

— С ним были ратники и маги, и даже так не справились, — Матвей помолчал. — А на отце ран нет. Ни одной. Прожилки по коже, от груди к рукам. Чёрные. Рот открыт. Как на постоялом дворе у Кручинино, помнишь?

Я быстро сложил всё в голове. Ковенскую работу я помнил хорошо. Значит, сейчас было одно и то же.

— Ковен, — сказал я.

— Богдан говорит, среди нападавших было трое высокоранговых магов в серых плащах, — отозвался Матвей, называя одноглазого бойца по имени. — Остальные без знаков, но в доспехах и при оружии, человек тридцать. И работали слаженно, не как сброд.

Слаженно. С магами. Днём, на открытом перевале, в четырёх днях от Белоярска.

Это был не грабёж. Это была чистка.

— Твой отец вёз что-то, чего не должен был? — на всякий случай спросил я.

— Не знаю, — Матвей помотал головой. — Меха, воск, немного серебра. Обычный обоз. Он всю жизнь такие водил.

Мы посидели молча. Солнце село окончательно, и на горах остался только серый отсвет.

— Велес станет главой рода, — неожиданно сменил тему Матвей. — Он старше, он опытнее, и он нужен Белоярску сейчас. Я противиться не буду.

— Ты в своём праве, — ответил я.

— Знаю, — он снова крепко сжал кулак. — Я пойду с тобой.

Я повернулся к нему.

— Уверен?

— Уверен, — ответил Матвей.

В его лице не было ни сомнения, ни горячности. Только непоколебимая решимость.

— Здесь я буду таскать камни и смотреть, как восстанавливают стены, — сказал он. — Дело, конечно, нужное, но Велес его сделает лучше меня. А те, кто убил отца, сидят за горами. И туда идёшь ты.

Он снова отвернулся к вершинам.

— Мне нужна сила, Тим. Настоящая. В Белоярске я её не получу.

— Велесу уже сказал, что собираешься уходить? — спросил я.

— Вроде как, — ответил Матвей. — Отпускать не хочет.

Я хлопнул его по плечу и поднялся.

— Я с ним поговорю. Как глава рода с главой рода, как и положено.

Матвей только вздохнул. Я оставил его и спустился вниз. Затем дошел до главного дома, где, несмотря на позднее время, почти никто еще не спал. Меня пропустила хмурая стража, а Велеса я нашел в одном из залов, он стоял напротив древнего семейного меча на стене. В тяжёлых ножнах.

Я встал рядом, и мы немного помолчали. Для меня этот клинок никакого значения не имел.

— Я забираю вашего племянника, — сказал я. — Он идёт со мной за горы, в мои земли. Я прошу вашего согласия как главы рода.

Велес какое-то время просто продолжал смотреть на меч.

— Я ещё не глава рода, — заметил он. — Брата не похоронили.

— Верно, — спокойно возразил я. — Но согласие мне нужно сегодня, потому что отряду пора выходить.

Велес усмехнулся, но без всякого веселья.

— Прямой ты человек, Тимофей, — вздохнул он. — Ничего, что я по имени?

— Можно и по имени, — не стал возражать я.

— Это хорошо, — голос Велеса стал мягче. — Я в твоём возрасте ходил вокруг да около и много на этом потерял. Зато у Захара решительности было за двоих.

Велес запнулся и тяжело сглотнул.

— Согласие даю, — заявил он и посмотрел на меня блёклыми глазами. — Матвей единственный сын моего брата, и он у меня один остался. Но здесь, в Белоярске, ему нечего делать. Здесь стройка, подряды и споры с мастерами о