Чёрный ратник 6 - Макс Гато

Я ничуть не удивился. Вяземский восстанавливал дружину с осени, и я знал об этом.

— А вторая половина?

— А вторая половина, — Прохор пожал плечами, — послушала, что вы вчера с людьми делали, и решила, что в наёмники спокойнее. Люд у нас простой и ленивый.

Соловьёв, сидевший на бревне с луком на коленях, усмехнулся.

— Значит, оставшиеся это те, кому спокойствие не нужно, — заметил он.

— Значит, так, — согласился я.

Третий день начался так же пусто.

Я успел передумать про весь отбор и прикинуть, где ещё набирать людей, когда к плацу вышел последний кандидат.

Сначала я решил, что мальчишка забрёл сюда случайно.

Он был тощий, невысокий, и выглядел уж слишком молодо — гладкое лицо без бороды, острые скулы, растрёпанные светлые волосы, которые давно не стригли. Куртка на нём была явно с чужого плеча и подвязана верёвкой вместо ремня. За спиной висел длинный лук, ростом почти с самого хозяина, и колчан, в котором болтались три стрелы.

Руки у него были не по возрасту: сухие, жилистые, с чёрными от тетивы бороздами на подушечках пальцев.

— Тишка, — сказал он и не добавил ни фамилии, ни звания.

— Ауры нет? — спросил я, глядя на него аурным зрением.

— Нету, — он ничуть не смутился. — Зато стреляю отлично. Зайца в глаз бью.

Соловьёв, который весь третий день скучал, сразу же встрепенулся.

— Зайца в глаз, говоришь? — с сомнением уточнил он.

Тишка молча снял лук с плеча.

Соловьёв встал, прошёлся по площадке, поднял с земли камень, отнёс его к дальнему концу плаца и поставил на столб ограды. Расстояние вышло шагов в семьдесят.

— Давай, — сказал Соловьёв, вернувшись. — Стреляй своего зайца.

Тишка натянул лук. И выстрелил. Камень улетел куда-то за ограду.

Соловьёв поднял брови, сходил, поставил на столб камень поменьше и вернулся.

— Ну-ка ещё раз.

Тишка снова выстрелил. Результат оказался тем же.

Соловьёв постоял, потом сходил и поставил на столб медную монету. Закрепил так, что она стояла на торце.

Тишка прищурился, поводил пальцами перед лицом, оценивая ветер, и выстрелил третий раз. Монета звякнула и слетела.

Соловьёв присвистнул.

— Без ауры, — сказал он, обернувшись ко мне. — Семьдесят шагов, боковой ветер, в монету. Тим, его надо брать.

— Где стрелял раньше? — спросил я Тишку.

Парень посмотрел в землю и шмыгнул носом.

— Не вздумай врать, — предупредил его я и выпустил немного черной ауры, больше для виду.

— У мятежников, — признался он, не поднимая головы. — В отряде сотника Ращупкина, до самого Суходолья.

Ярослава перестала писать.

— И почему ты пришёл ко мне? — холодно спросил я.

— Дома нет, — Тишка пожал плечами. — Деревню нашу имперцы пожгли по осени, когда мы отступали. Не по злобе, там мятежники засели, они и пожгли вместе с ними. Отец, мать, сестра — все там, — он поднял голову. — Мстить некому, война была. Просто идти некуда, а стрелять я умею.

Я посмотрел на него ещё несколько мгновений. Мыслил он не по возрасту мудро.

— Ты понимаешь, что мы воевали на другой стороне?

— Да сторон и нет уже, — еще раз шмыгнул носом Тишка.

— Неправильно, — усмехнулся я и потрепал волосы пацану. — Есть только одна сторона — моя. И все, кто не с нами, на другой. Понял?

— Понял, — ответил Тишка и поднял голову.

— И что первый, кто назовёт тебя мятежником, получит по морде, — сказал я. — Все вы со дня найма служите роду Темниковых. И никак иначе.

Тишка моргнул. Впервые за весь разговор в его лице что-то дрогнуло.

— Записывай его, — сказал я Ярославе., а потом спросил у Тишки. — Еще толковых ребят найти сможешь?

Тишка сразу оживился.

— А как же, — быстро сказал он. — Есть трое. Тоже лучники, тоже без ауры, из наших. Они в Отрадном сейчас, подрабатывают на лесопилке. Если позову, придут.

— Зови, — решительно проговорил я.

Итого за три дня набора у меня получилось нанять шесть бойцов и двух обозников. Негусто, но для начала должно хватить. Кузнецовых со временем нужно будет из боевых перевести, но пока что умелых воинов не хватало. А у них были ауры.

К счастью, Император не торопился. А раз уж пошли слухи про набор, то и люди потихоньку приходили к Вяземским. Два работодателя в одном месте — это был неплохой шанс. Из них я взял пятерых.

Двоих привёл Тишка — те самые лучники из Отрадного, о которых он говорил. Третий, по его словам, устроился на лесопилку постоянно и ехать за горы отказался. Пришедшие оказались чуть постарше Тишки, стреляли похуже, но понимали приказы с полуслова.

Ещё двоих притащил Клим. Бывшие сослуживцы из его десятка, оба списанные подчистую: у одного не разгибалась до конца правая рука, второй остался без трёх пальцев на левой. Драться они могли, стоять в строю тоже, на большее я не рассчитывал. Оба были по уровню Подмастерьями, но с зачатками аур, и я их решил взять. Хотя бы до поры до времени.

Последним взял мужика из деревни неподалёку. Здоровый, тупой как полено, без ауры, зато управлялся с рогатиной так, что чуть не проткнул Ивана на проверке. Иван потом весь вечер ходил довольный и говорил, что его так давно никто не пугал.

Параллельно я тратил деньги.

Лошадей нужно было много. Вяземский в войне держал нейтралитет до последних месяцев. И конюшня у него оказалась неплохой. Несколько лошадей я взял у него, по-соседски, без наценки. Остальных пришлось искать по округе, и вот тут стало заметно, что война сделала с этими землями.

Рынки в ближайших сёлах стояли полупустыми. Скот выбили, зерно вывезли для армии, кузнецы разбежались. За лошадь просили втрое против довоенной цены, и лошадь при этом попадалась такая, что её впору было не покупать, а лечить.

Провизию собирали так же — по мешку тут, по бочке там. Соль, крупа, солонина, сушёная рыба, овёс на лошадей. Всё это грузилось на телеги и складывалось в дальнем углу двора Вяземского, и куча росла медленнее, чем мне хотелось.

К концу второй недели я подбил счёт.

В моём отряде состояло двадцать шесть человек.

Из них боевых восемнадцать, если считать Зарецкого. Ближники — Ярослава, Иван, Громов, Соловьёв. Олаф. Прохор Кистень в разведке. Клим Ворона со своими двумя калеками и деревенским мужиком с рогатиной — это условно строй. Кузнецовы втроём тоже строй, только необученный. Тишка и двое лучников стрелки.

Восемь небоевых. Агата с двумя своими слугами. Луна, которая пока что значилась лекарем. Других просто не