Чёрный ратник 6 - Макс Гато

— За это спасибо, — проговорил он. — Вашмилость.

— Записывай его, — бросил я Ярославе.

Первый человек был нанят. Следом пошли другие бойцы, и большинство из них уходило быстрее, чем успевало представиться. Кого-то я отсеивал из-за гонора, других по способностям. Один заявил, что был десятником у Стрешнева, и на вопрос, в какой сотне, начал путаться. Другие двое и вовсе заявились пьяными.

Они вылетали один за другим, и я уж было подумал, что всех способных людей разобрали или ко мне они идти испугались. Но тогда ко мне прихромал крепкий мужик с палкой.

На вид лет тридцать пять. Широкие плечи, шея как у быка, а вот левая нога сгибалась плохо, и при каждом шаге он переносил вес на палку. Лицо круглое, обветренное, с носом, который явно ломали. На нём была старая имперская куртка без знаков отличия, но выправка никуда не делась: спину он держал прямо даже с палкой.

— Клим Ворона, десятник, — представился он хрипловатым голосом. — Бывший.

— Что с ногой? — сразу же уточнил я.

— Копьём ткнули под Суходольем, — усмехнулся Клим, и от улыбки его лицо стало ещё круглее. — Кость лекари собрали, но криво. Из полка списали.

Я с сомнением присмотрелся к нему.

— Драться можешь?

— А как же. Вот бегать нет, нужно кости заново ломать, — честно сказал Клим. — А в строю я дерусь лучше, чем девять из десяти тех, кто бегает.

— И считать умеешь неплохо, — усмехнулся я.

На мои слова Клим только пожал плечами.

— Давай проверим, — сказал я холодно, — так ли ты хорош, как говоришь.

Я кивнул Ивану. Он подал Климу деревянный меч и щит.

— Иван, — приказал я. — Выбей-ка его из стойки.

Иван ухмыльнулся, взял деревянный двуручник и пошёл на Клима. Ударил он вполсилы, но Иван вполсилы это всё равно больше, чем полная сила обычного человека.

Клим принял первый удар на щит и даже не сдвинулся. Второй удар рухнул на щит, и раздался треск. Но трещало дерево, не кости Клима. В третий раз Иван хмыкнул и ударил вниз, пытаясь подцепить ногу, но Клим сместил вес, и щит опустился ровно туда, куда надо. На четвёртом ударе вокруг плеч Клима мелькнуло оранжевое свечение, и Иван, вложившийся всерьёз, вдруг качнулся, а его удар лишь вскользь прошёл по щиту.

— Довольно, — скомандовал я и подошёл ближе к запыхавшемуся Климу. — Чего сразу не сказал, что владеешь аурой?

— Так меня не спрашивали, — выдохнул он и стёр пот со лба рукавом.

Клим использовал Резонанс, технику, которая сбивает атакующего с ритма. Обычно для её применения нужно обладать достаточным опытом и чувством боя. Вот только аурным зрением ауру Клима я видел совсем слабо. Он сейчас был рангом не выше слабого Подмастерья.

— Да и в аурах я не то чтобы разбираюсь, — виновато произнёс Клим, по-своему восприняв моё молчание. — Просто когда бьют, я кой-чего умею.

— Записывай, — сказал я Ярославе.

Клим расплылся в улыбке.

— Век не забуду, господин барон, — пообещал он.

Вот только в отличие от начала отбора, к полудню не добавилось ни одного кандидата. Ярослава откровенно скучала, а я даже не запыхался за время спаррингов. Народ, увидев, как проходил отбор, даже начал понемногу расходиться.

— На сегодня хватит, — сказал я, оглядывая оставшихся.

Никто из них не решался выйти вперёд.

— А ну-ка, — раздался басовитый голос, — посторонись.

Из-за спин вперёд полезли трое. Судя по всему, они пришли вместе. Им на вид было от двадцати до тридцати зим. Широкие в плечах, довольно высокие, с одинаковыми упрямыми лицами. У всех троих руки были в старых ожогах — кисти, предплечья, у младшего даже на скуле белел давний след от искр.

Старший, с ранней сединой в тёмных волосах, вышел вперёд. Он был выше братьев на полголовы и держал руки скрещёнными на груди.

— Кузнецовы мы, — представился он. — Игнат, это я, Демид, средний, и Первуша, младший. Отцовская кузня в Отрадном, отца похоронили в позапрошлом году, кузню сожгли мятежники прошлым летом. Не за деньгами пришли, барин. Отомстить желаем.

Я присмотрелся к ним аурным зрением и, к своему удивлению, обнаружил зелёные искорки вокруг всех троих.

— Все трое с аурой? — с интересом спросил я.

— Ага, — Игнат почесал затылок. — Только аура слабенькая. У нас в роду у всех такая, отец говорил, от деда пошло. Вот мы в кузнецы и подались.

Они выпустили ауру одновременно. Зелёная, у всех троих, и тусклая. Ранг Подмастерья у старшего, сильно ниже у двух других. Отец их, похоже, обманул. Не хотел, чтоб в бою головы сложили. По-хорошему, Орден бы их принял. Даже сейчас, необученные, они втроём, ещё и вместе с Громовым, могли стать основой защитного построения.

— Что умеете, кроме кузни?

— Мечом махать умеем, — Игнат чуть двинул плечом, и стало ясно, что меч ему был привычнее, чем он показывает. — Не мастера, но крови не боимся.

Средний, Демид, за всё время не сказал ни слова. Он стоял чуть позади и смотрел не на меня, а на кузню Вяземского в дальнем конце двора, откуда доносился стук молота. Смотрел так, как голодный смотрит на хлеб.

— А что с кузнечным делом? — спросил я.

— Так это ж главное, — оживился Игнат. — Подковать, починить, наконечники отковать, кольчугу перебрать. Демид у нас по клинкам лучший, а Первуша с бронёй работает. Мы кузнецы, что надо, — он помялся. — Только кузни у нас теперь нет.

Демид наконец оторвался от осмотра чужой кузни и посмотрел на меня.

Я даже не стал думать.

— Будет вам кузня, — пообещал я и обратился к Ярославе. — Записывай всех троих.

Первуша, самый младший, шумно выдохнул и толкнул среднего локтем. Демид никак не отреагировал, но плечи у него расслабились.

К вечеру первого дня в списке Ярославы было всего пять имён.

А вот второй день не задался с самого утра.

К воротам пришло человек двенадцать, из которых восемь я отправил обратно за четверть часа. Двое годились в обозники, но не в бойцы, и я записал их отдельным списком. Ещё двое ушли сами, когда услышали про восток.

К полудню плац совсем опустел.

— И это всё? — Ярослава отложила перо и размяла пальцы. — Вчера пятьдесят человек стояло.

— Вчера они смотрели, как я гоняю кандидатов, — ответил я. — Сегодня половина решила, что оно того не стоит.

Прохор Кистень, который со вчерашнего дня уже считался нанятым и болтался по двору без дела, подошёл ближе и оперся на ограду.

— Не только в этом дело, вашмилость, — сказал он. — Ваш хозяин, — он мотнул головой в сторону дома, — тоже дружину набирает. У него