Чёрный ратник 6 - Макс Гато

перебил император, и его голос не стал громче, но зал замолчал мгновенно, — потому что двенадцать лет никто не заглядывал за Уральские горы. Василий Стрешнев остановил войну, когда его брат хотел её продолжать. За это он сохранит жизнь, род и кусок земли. Дальше.

Никифор перевернул лист.

— Род Булатовых. Глава рода Илья Булатов присяги не приносил, но и военных действий после перемирия не вёл. Местонахождение — южные уезды, точнее неизвестно.

— Земли Булатовых урезать на две трети, — распорядился император. — Право содержать конницу ограничить двумя сотнями всадников. Внести в грамоту особым пунктом: превышение числа считать нарушением клятвы.

— Он клятвы не приносил, Ваше Величество, — заметил Георгий.

— Принесёт, — Император чуть повернул голову к сыну. — Ему некуда деться. Его всадников надо кормить, а без земель кормить их нечем. Он придёт сам, месяца через три-четыре. И тогда примет то, что мы ему оставим.

Георгий чуть склонил голову.

Дальше пошло долгое, скучное и главное. Восточные территории резали.

Никифор зачитывал участок за участком, и на каждый находились претенденты. Никаких княжеств. Никаких крупных владений. Уезды дробились на баронства, изредка на графства, и границы прочерчивались так, чтобы ни один надел не смыкался с другим наделом того же рода. Бояре торговались, спорили, ссылались на заслуги, тыкали в карты пальцами. Император слушал и изредка ронял одно-два слова, после которых спор прекращался.

Он ни разу не сказал вслух, что дробит восток намеренно. Но к третьему часу это понял бы даже слепой.

Время шло, заседание подходило к концу. Никифор дочитывал последний лист, и большинство за столом уже думало об ужине, когда с середины стола поднялся боярин Всеволод Кологривов — тучный, немолодой, с одышкой.

— Ваше Императорское Величество, — выдохнул он. — Дозвольте спросить не касаемо раздела земель.

Император величаво взмахнул рукой. Он и так знал, о чем сейчас зайдет речь.

— Я бы, — нерешительно проблеял Кологривов, — хотел спросить о Темниковых.

Разговоры за столом стихли. Тучков перестал крутить перстень. Оболенский поднял голову.

— Род восстановлен вашей волей, — продолжил Кологривов осторожно. — Никто из нас не смеет оспаривать это решение. Но глава рода, как известно, владеет чёрной аурой. Она под запретом уже больше века. И вот у меня, скудоумного, вопрос: не создаст ли это пример для других? Чёрных ратников в Империи, может, и немного, но один есть. И со временем станет больше. Кто-то из них может решить, что запрет более не действует.

Кологривов сел, вытирая лоб платком.

Тишину нарушил Тучков.

— Вопрос, Ваше Императорское Величество, признаться, не праздный, — заметил он настолько мягко как смог. — Долгие годы запрет держался. И вдруг барон.

Император не торопился с ответом. Он положил ладони на подлокотники и обвёл взглядом стол — медленно, по одному лицу за раз. Дошёл до Кологривова и остановился.

— Тимофей Темников, — произнёс он, — в одиночку уничтожил место, из которого лезли Кошмары. И это в пещерах, в Уральских горах. Он прошёл через магический контур ковенского Волхва и убил его. Он держал правый фланг при Суходолье, когда из Разрыва полезли твари. Вы читали орденские отчёты, боярин?

Кологривов побледнел и промокнул лоб ещё раз.

— Читал, Ваше Величество.

— Тогда вы знаете, что за век запрета Империя не получила ни одного чёрного ратника такого уровня. Ни одного, — Император откинулся в кресле. — Запрет спасал нас от того, чего мы не понимали. Он же лишал нас того, что нам нужно.

— Но пример, Ваше Величество, — рискнул вставить слово Тучков. — Другие увидят и…

— И это меня устраивает, — отрезал император.

Он поднял руку, и в зале стало абсолютно тихо.

— Темниковы будут жить. Посмотрим, как они с этим справятся.

Глава 7

Время в подготовке к переезду в поместье Вяземских текло незаметно. Осень перевалила в зиму, а император еще не вынес своего вердикта.

Сначала пожелтели дубы вдоль реки, потом ударили первые заморозки, потом однажды утром я вышел во двор и увидел, что вершины гор на востоке побелели. Через неделю снег дошёл и до долины. Тонкий слой стаивал к полудню и намерзал обратно к ночи. Поместье Вяземских втянулось в зимний ритм: дрова, скот в стойлах, солонина в бочках, ремонт того, что не успели починить осенью.

Мы прожили здесь уже два полных месяца.

Тренировки я начал на третий день после приезда и не прерывал ни разу, кроме тех дней, когда с гор наносило снежную кашу и стоять на плацу было невозможно. Вяземский выделил нам площадку за конюшнями, широкую, утоптанную, где раньше его собственная дружина отрабатывала строй. Дружину я, к слову, тоже посмотрел — двадцать шесть человек, крепкие, обученные, но без единого ратника выше Волка. Зато магов толковых было достаточно.

С Иваном произошло то, чего я ждал с самого Суходолья.

Плечо у него срослось окончательно к концу первого месяца. Пантелеймон обещал месяц, но Пантелеймон не учитывал, что Иван будет каждый день тайком нагружать руку, вопреки всем запретам. Когда я в первый раз поставил его в спарринг с полной нагрузкой на обе руки, он продержался восемь минут и осел на землю с белым лицом. Через две недели он держался уже полчаса.

А ещё через неделю его аура наконец вышла наружу.

Это случилось не в бою и не на тренировке. Иван колол дрова у избы, здоровенным колуном, и одно полено попалось с сучком. И не раскалывалось, хоть тресни. Он бил по нему раз шесть, потом выругался, размахнулся седьмой раз, и колун вошёл в полено с таким звуком, будто внутри что-то лопнуло. Полено развалилось на четыре части, а вокруг рукояти на мгновение вспыхнуло свечение.

Бесцветное.

Просто возникло искажение воздуха вокруг топорища, как марево над раскалённым камнем. Аура была, я видел её аурным зрением совершенно чётко, и она не имела цвета вообще.

Иван замер с колуном в руках и уставился на свои ладони.

Я стоял в десяти шагах и видел всё. И ничего не понимал.

За две жизни я встречал ратников всех цветов, включая те, которые считались редкими. Синих командиров, фиолетовых дознавателей, одного стального старика, который держал ворота крепости трое суток. Бесцветных не встречал ни разу.

— Ну наконец-то, — сказал я, подходя ближе.

— Это что было? — глухо спросил Иван, не поднимая глаз от ладоней.

— Твоя аура. Ты её полгода прятал, а она сама вылезла.

Иван покрутил ладонь перед лицом, будто ожидая, что свечение вернётся по заказу. Не вернулось. Он опустил руку и наконец посмотрел на меня.

— И какого она цвета? — спросил он.

Голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно для человека, который только