Чёрный ратник 6 - Макс Гато

Командир вытащил двуручник из земли и перехватил его одной рукой.

— Но просто так я тебя не отпущу. Достань оружие.

Я внимательно посмотрел на Борислава. Он занял боевую стойку, расставил ноги чуть шире плеч, и белая аура медленно вспыхивала на его клинке.

— Серьёзно? — уточнил я.

— Хочу увидеть, — заявил Борислав, — насколько крепки твои убеждения. Доставай клинок, Темников.

Меня второй раз спрашивать было и не нужно. Я с большим удовольствием обнажил меч, чёрная аура привычно растеклась по лезвию. Тоньше и медленнее, чем до Искры, но в своей силе я не сомневался.

Я сорвался с места первым, но меч Борислава обрушился на меня сверху вниз огромной тяжестью. Белая аура вспыхнула, отдача прошла по рукам до самых плеч, рёбра отозвались бешеной болью. Борислав давил, белая аура уплотнялась, я ушёл вбок и позволил его клинку соскользнуть, а затем резанул его коротко по рёбрам.

Борислав с лёгкостью отбил мой удар и контратаковал, на этот раз снизу. Он не использовал техник, я тоже. Сталь ударилась о сталь, аура об ауру, двое ратников бились на пустом плацу. Борислав двигался тяжелее, и каждый его удар нёс вес, с которым приходилось считаться. Я был быстрее, но чувствовал, что парировать и контратаковать не задумываясь я не мог.

Ещё несколько обменов, и сталь вновь зазвенела на центре тренировочной площадки. Мы ударились клинками и замерли. Борислав давил сверху, я держал снизу, белая и чёрная ауры встретились и зашипели, в воздух полетели мелкие искры. Серые глаза Борислава не горели аурой и казались мне уставшими. Не от нашего боя, а от чего-то другого.

Борислав первым погасил ауру, я последовал его примеру. Клинки разошлись в стороны, и мы оба опустили оружие. Борислав убрал двуручник в ножны.

— Когда я был Вороном, — заговорил он, — мой наставник рассказывал мне про чёрных ратников. Он говорил, что чёрная аура это не зло и не проклятие. Это инструмент. И зависит он от того, кто его держит.

— Мудрый человек, — заметил я.

— Пьяница, — усмехнулся Борислав. — Погиб в драке из-за чужой жены. Но в случае с чёрной аурой он был прав.

Он помолчал и провёл пальцем по ножнам.

— Тим, — заговорил Борислав, — в новых землях обустраиваться будет непросто. Я не знаю, какую территорию тебе определит император, но его воля точно не щедрость. Ты это понимаешь, надеюсь.

— Понимаю, — ответил я.

— Если понадобится помощь Ордена, напиши мне лично, — Борислав убрал тряпку с плеча и бросил её на ограду площадки. — Я не обещаю армию. Но десять ратников и мага я тебе найду. Как минимум за то, сколько ребят ты спас, разобравшись с Кошмарами.

Он предлагал много. Для Медведя, который только что потерял целый разведывательный отряд, по-настоящему много.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что меня благодарить, — отмахнулся Борислав и тут же выпрямился. — Ты забрал у меня четверых лучших бойцов и алхимика. Когда-нибудь я за это выставлю счёт.

Он протянул мне руку. Я пожал её крепко и коротко.

— Не сдохни, Темников, — произнёс Борислав.

— Постараюсь, — ответил я.

Борислав кивнул, подобрал тряпку и пошёл в сторону казарм. Широкая спина медленно удалялась тяжёлой походкой, а двуручник позвякивал за плечом командира. Борислав больше не обернулся.

Я стоял на плацу один. Клинок всё ещё был в руке, и по лезвию стекали последние искры чёрной ауры. Разговор с Бориславом прошёл удивительно хорошо. Я убрал клинок в ножны и пошёл к «Усталому коту».

Отряд ждал наверху, в той же комнате, где мы всегда собирались. Ярослава у окна, Соловьёв на лавке, Иван за столом с очередным сухарём. Громов у двери, дежуря по привычке. Агата и Зарецкий сидели в углу и о чём-то переговаривались вполголоса.

Я вошёл, достал грамоту и положил на стол.

— Род Темниковых восстановлен официально, — сказал я. — Титул барона. Территория будет определена после заключения мира. Так что пока ждём.

Иван потянулся к грамоте, развернул, посмотрел на печать и присвистнул.

— Красивая бумага, — оценил он. — С землёй даже направления нет? Хотя бы примерно?

— Нет, — покачал головой я. — Узнаем, когда закончатся переговоры с мятежниками.

— Это может быть долго, — заметил Соловьёв.

— Или не очень, — ответил я. — Стрешнев-младший уже обсуждал предварительные условия, перевалы сдаются. Думаю, недели две, максимум три. Может, месяц. Если всё пойдёт гладко.

— И где мы эти три недели будем сидеть? — спросил Иван.

— У Вяземских, — ответил я. — Там сейчас Олаф и Луна, там безопасно и достаточно далеко от Ярмута. Переждём до решения по земле.

Ярослава отвернулась от окна.

— Вяземский согласится принять всю нашу ораву? — спросила она. — Нас уже не трое, нас много, ещё и с лошадьми и обозом.

— Вяземский мне должен, — напомнил я. — И его поместье достаточно большое. Переживёт.

— Анна нас точно примет, — вдруг подал голос Громов.

Все повернулись к нему. Громов чуть покраснел и уткнулся в свои ножны.

Соловьёв открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но Ярослава так посмотрела на него, что он передумал.

— К утру нужно собрать всё, что берём с собой, — продолжил говорить я, пока внимание отряда не рассеялось окончательно. — Лошади, вьюки, припасы. Агата, что с лабораторией?

— Почти всё собрано, — отозвалась Агата из угла. — По крайней мере то, что влезло. Остальное пришлось оставить, я заперла помещение и ключ отдала Пантелеймону. Он обещал присмотреть.

— Зарецкий?

— Документы при мне, — маг похлопал по седельной сумке, стоявшей на полу рядом. — Я, конечно, ещё не всё закончил, — вздохнул он, — но постараюсь в дороге доделать.

Я спорить с магом не стал, раз уж он сам вызывался работать.

— Всё, что не удастся взять с собой лучше сжечь, — предупредил я. — Имейте в виду, что больше в Ярмут мы не вернёмся. По крайней мере, в ближайшее время.

Отряд принял мои слова и разошелся готовиться.

Я же чуть позже спустился в трактир. Мирон привычно занимал своё место за стойкой и протирал кружки. Зал оказался почти пустым, разве что в углу сидела пара незнакомых мне ратников и о чём-то тихо переговаривалась. Я подошёл к трактирщику. Мирон посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

— Значит, уезжаешь, — сказал он, с почти уловимой надеждой, что ошибся.

— Да, — разочаровал его я, — утром.

Мирон не удивился, просто поставил кружку на стойку и повесил тряпку на плечо.

— Далеко едете? — коротко спросил он.

— На восток, за горы.

Мирон немного помолчал, а затем достал из-под стойки бутылку, плеснул себе мутной жидкости в кружку и выпил всё одним глотком. Он