Чёрный ратник 6 - Макс Гато

императора принимала каждую Клятву без промедления. Она тянулась к коленопреклонённому ратнику золотой нитью, касалась груди, и клятва ложилась на аурные каналы и ядро навсегда.

Я стоял у стены и смотрел. Один за другим, Вороны вставали, склоняли голову и уходили в строй, уже связанные не только Орденом, но и Клятвами. Следом пошли Волки, и всё повторилось.

Борислав смотрел на зал, и его лицо было каменным. Белая аура мерцала на кончиках пальцев.

Список подходил к концу. Я считал оставшихся — пять, четыре, три. Последний Ворон встал с колена и ушёл в строй. Зал замер.

Император посмотрел на свиток в руках советника. Потом нашёл взглядом меня. Даже за спинами ратников и в тени колонны.

— Тимофей Темников, — произнёс император. Его голос эхом разнёсся по залу. — Глава восстановленного рода. Подойди.

Шёпот прокатился по рядам. Прозвучало имя, которое здесь не звучало раньше никогда. Темников. Кто-то повернул голову, кто-то уставился на меня, кто-то переглянулся с соседом.

Борислав у стены выпрямился. Его лицо побагровело, и белая аура на руках вспыхнула ярче. Он не знал. Даже сейчас, после отказа Ярославы, после ухода отряда, он не знал, кто я такой. Савелий за его спиной стоял неподвижно, и только его глаза слегка прищурились.

Я оттолкнулся от стены и пошёл вперёд. Не стоило заставлять императора ждать.

Я прошёл через весь зал, между рядами ратников, которые минуту назад принесли Клятвы. Мои шаги отдавались гулким эхом в тишине, и я чувствовал на себе десятки взглядов. Некоторые удивлённые, некоторые откровенно враждебные, но большинство просто ошарашенные.

Я остановился перед Императором. Он стоял на две ступени выше, и его золотые глаза смотрели на меня сверху вниз. Тень улыбки скользнула по его губам, но тут же исчезла.

Императорский голос эхом разнёсся по залу:

— Я принял решение о судьбе рода Темниковых.

Глава 5

Два слова — Тимофей Темников — повисли под сводами зала. Я слышал, как голос Императора эхом расходится по залу. Ему вслед оживились и ратники. Сперва послышался тихий шёпот, потом голоса стали громче, и все взгляды направились на меня. Темниковы. Имя, которое здесь, в Ордене, в последние века не звучало.

Император ждал на возвышении, руки сложены за спиной.

— Подойди, — повторил он.

Я сделал шаг вперед. Теперь я стоял прямо перед постаментом, посреди центрального прохода, между рядами Воронов и Волков, которые несколько минут назад преклоняли колено и отдавали часть себя.

Борислав стоял у правой стены. Я поймал его взгляд краем глаза. Его лицо оставалось багровым, белая аура полыхнула на кулаках и загорелась в глазах. Он не знал. Даже сейчас — не знал. Савелий все так же сохранял спокойствие позади своего командира.

Александр Николаевич Романов смотрел на меня сверху вниз. Он помолчал всего мгновение, придавая моменту вес, и заговорил. Его голос заполнил зал без видимого усилия.

— Род Темниковых — один из древнейших родов Империи. Сильный род, давший стране воинов, защитников и верных слуг короны. Род был утрачен. Сегодня он восстановлен.

По залу прокатилась волна голосов. Обрывки доносились до меня: «Темниковы», «чёрная аура», «запрещена же».

Император поднял руку, и голоса оборвались.

— Тимофей Темников признаётся главой восстановленного рода. Ему жалуется титул барона Российской Империи, со всеми правами и обязанностями, подобающими этому статусу.

Советник за спиной императора шагнул вперёд, спустился по ступеням и протянул мне грамоту. Плотная бумага, тяжёлая имперская печать, золотая лента. Я принял её обеими руками и, как и положено, поклонился.

— Территория, которая будет закреплена за родом Темниковых, — продолжил говорить император, — будет определена после заключения мирного договора с восточными княжествами. Перераспределение земель за Уральскими горами сейчас в процессе. Даю слово, что территория будет достойна имени, которое ты носишь.

Я поднял голову. Император улыбался. Мягко, по-отечески. Та самая улыбка, которую я видел в Москве.

— Благодарю за оказанное доверие, Ваше Императорское Величество, — произнёс я.

Император величаво взмахнул рукой, обозначая, что разговор окончен. Я развернулся и пошёл обратно. На этот раз зал загудел голосами уже без всякого шёпота, настолько громко, что отрывки слов донеслись и до меня:

— Темников? Это которые с чёрной аурой? Она же под запретом!

— Как его не казнили?

— В самом сердце Ордена…

— Это ж Тим!

Ропот голосов продолжался, но я уже не слушал. Савелий проводил меня взглядом до выхода. Борислав же стоял, сжав челюсти, и смотрел перед собой. Уже снаружи, за главным залом цитадели, я остановился и решил взглянуть на грамоту.

Печать была настоящей, с гербом, магическим следом и лентой. Я осторожно вскрыл грамоту, у меня в руках и вправду оказалась бумага, которая делала род Темниковых реальным. И условия территории значились внутри официально.

Вот только условие заключалось в том, что земля доставалась только после решения императора о том, какой кусок восточных земель отдать мне. Что-то внутри ёкнуло. Уж слишком легко прошёл отказ от Клятвы. И ни во время личной аудиенции, ни сейчас, не возникло особенных трудностей. Почти не возникло.

Императоры не раздают титулы и земли без подвоха, особенно Александр Николаевич. Я был готов поспорить, что даже в этой сделке был подвох, и он ещё обязательно всплывёт.

Я свернул грамоту, и печать, как и положено, согласно зачарованию, вернулась на место и оказалась совершенно целой. Я убрал грамоту за пазуху, положив её рядом с Искрой, и вышел из цитадели.

Я дождался, пока церемония клятв закончится и новоиспечённые полноценные ратники не повалят наружу. Правда, среди них нужного мне я не увидел. Пришлось подождать, притом ждать пришлось довольно долго, прежде чем я почувствовал короткий всплеск белой ауры где-то вдалеке.

Борислав нашёлся на тренировочном плацу. Он стоял один на открытом воздухе, с двуручником в руке. Он был совсем просто, в рубаху, штаны и кожаные сапоги. На нём не осталось ни доспехов, ни мундира. По его голове текли капли пота, а белая аура чуть мерцала на кончиках пальцев.

Я подошёл ближе и остановился на краю утоптанной площадки. Некоторое время я молчал, а Борислав и сам не начинал разговора. Только воткнул двуручник в землю, достал тряпку из-за пояса и вытер лицо.

— Я знал, что ты уйдёшь, — неожиданно произнёс он, — с того самого момента, как ты прошёл третье испытание. Такие, как ты, в Ордене обычно не задерживаются. Либо поднимаются выше, либо гибнут. Середины нет.

— Борислав, — произнёс я, но командир только поднял ладонь перед собой.

— Я ещё не закончил, — его голос был абсолютно спокойным. — Ты имеешь полное право уйти, и неважно, Тимофей ты