Чёрный ратник 6 - Макс Гато

Кнутов принял мои слова стоически и даже не шевельнулся. Только лицо дрогнуло, едва заметно, но достаточно.

— Разумеется, — с притворной улыбкой произнёс он и встал с табурета.

Чиновник тем временем прошёлся мимо полок, то и дело заглядывая в бумаги. Его раздражение было заметно всё больше и больше, оно было и понятно, всё в лаборатории было и вправду учтено.

Он повернулся к Кнутову и покачал головой.

— Мы закончили, — сказал Кнутов вместо чиновника. — Документы в порядке. Благодарю за содействие.

Чиновник тем временем закрыл папку, и оба мужчины вышли за дверь.

— Какие… — Агата попыталась подобрать слово, явно не желая ругаться, но ничего приличного произнести не смогла.

— Ты права, — согласился с ней я. — Вот только кем бы они ни были, они не дураки, так что будь осторожна.

Я ещё раз проверил зелья и вышел из лаборатории.

Направился я в Архив цитадели. Когда-то я забирался туда ночью, теперь же вошёл через парадный вход, с правом доступа. Стражи пропустили меня, проверив орденский знак.

Мне нужны были прецеденты, когда ратники отказывались от клятв уже после прохождения испытаний. Была, конечно, одна проблема: клятвы обычно приносили сразу. И я очень долго перебирал свитки, пока не нашёл нужные. Их оказалось мало, всего четыре, в каждом по случаю, притом это за последний век. Все четверо ушедших были дворянами, при этом либо главами, либо наследниками родов.

Орден технически никого не держал силой, это было прописано в уставе: до принесения клятвы ратник был свободен в своём выборе, а вот после оказывался связан навсегда.

Четыре случая это, конечно, немного, но достаточно, чтобы удостовериться, что закон работал. Для отряда это означало, что у Ярославы и Соловьёва уход из Ордена должен был пройти без последствий. Они были дворянами и всегда могли сослаться на дела рода. Решение Ивана, скорее всего, даже и не заметят, в конце концов, он так и не показал ауры. Борислав, да и Савелий, конечно, не обрадуются, но закон был на их стороне: нет клятв — нет последствий.

Для меня же всё было намного сложнее. Я, конечно, мог отказаться от клятвы Ордену, но император ехал не только за клятвами. Он направлялся сюда, в Ярмут, за ответом по Луне, и мне точно придётся выпутываться.

Я убрал свитки на место и вышел из архива. На улице уже стемнело, но даже в темноте под светом фонарей я видел развешанные рядом со знамёнами Ордена имперские штандарты. Ярмут, да и Цитадель, готовились к приезду императора. И до него оставалось всего шесть дней.

Мы провели их за тренировками, перейдя к поединкам. А на финальный день, утром, нас в казарме разбудила тревога. Вот только она оказалась не боевой, а церемониальной. Забили колокола. Длинные удары, и непривычный ритм я слышал впервые за всё время в Ордене. Я быстро оделся, захватил клинки и толкнул Громова. Он заворочался и лениво потянулся.

— Давай, собирайся, — поторопил его я. — Сам виноват, что задержался у Вяземских.

Громов поднялся на ноги и взъерошил тёмные волосы, и на удивление молча принялся собираться. Он успешно выполнил своё задание, точнее, почти успешно. До Велеса доставить Олафа с Луной не получилось, но зато они использовали запасной план и пока разместили их у Вяземских. Я был рад, что Александр Вяземский как глава рода к долгам относился серьёзно.

В итоге мы собрались на улице все вместе.

— Готовы? — спросил я.

Соловьёв зевнул.

— К чему? — хмыкнул он. — Будем, как всегда, стоять в строю и молчать.

— Главное не зевай, — предупредил его я, и мы направились в самую гущу ратников.

Нас выстроили двумя рядами по обе стороны от центральной улицы цитадели, образуя живой коридор от ворот до главного здания. В основном здесь выстроились Вороны и Волки, но было и несколько Медведей. Мне попытались втиснуть орденское знамя, но я отмахнулся. Матвей же машинально взял знамя и упёр его в землю, он задумчиво смотрел перед собой.

— У тебя что, там, у Вяземских, зачаровали? — спросила Ярослава и ткнула его локтем под бок.

Только тогда Громов вырвался из мыслей и мотнул головой в ответ.

Мы заняли своё место в строю и принялись ждать. Прошло меньше часа, и за воротами раздались крики и шум толпы. А ещё через некоторое время ворота цитадели распахнулись, и внутрь вошли гвардейцы императора, два десятка, в золочёных доспехах, с длинными копьями наперевес.

— На императора не похожи, — тихо буркнул Соловьёв, за что получил ещё один удар локтем от Ярославы.

Следом на белых лошадях проехало четверо магов. Я точно разобрать не мог, но на вид, по мане, ранг у них был солидный, от пика Волхва до Мудрецов.

В воротах показались имперские знамёна на длинных древках, но перед ними внутрь въехал сам император Александр Николаевич Романов. Ехал он на вороном коне, в полном доспехе, и золотая аура горела вокруг него, заполняя двор цитадели давлением, от которого перехватывало дыхание. Подвеска на груди, под одеждой, похолодела. Мне пришлось активировать свою ауру, чтобы унять неприятное ощущение.

Пальцы сами собой сжали рукоять клинка.

Чуть позади императора ехал Георгий. Его стальная аура также мерцала на доспехе, но, вопреки ауре отца, она скорее успокаивала ратников вокруг. Процессия двигалась медленно и торжественно. Ратники вытянулись, и я заметил, как Иван непроизвольно выпрямляется. Давление золотой ауры заставляло всех подтянуться и встать ровнее, это было присутствие, от которого невозможно было отмахнуться.

Император невозмутимо ехал мимо строя, его лицо казалось спокойным, седые волосы падали на плечи. Император завидел орденских командиров и слабо улыбнулся. Он поднял ладонь, и в строю раздалось несколько восторженных шепотков.

Император поравнялся со мной. Вороной конь продолжал медленно шагать вперёд.

Один шаг, второй, третий.

А затем горящие золотом глаза скользнули в мою сторону. На одно мгновение, не больше. И не было в них никакой теплоты. Несмотря на слабую улыбку, в них читалась лишь безграничная власть.

Церемониальная процессия двинулась дальше. Вслед за императором во дворе появлялись бойцы в чистых доспехах, без единой царапины. Они шли до тех пор, пока не скрылись дальше по улице, ближе к главному зданию.

Ратники, получив команду, начали расходиться, негромко переговариваясь. Кто-то обсуждал доспехи императора, кто-то ауру Георгия, кто-то магов.

Я вернул отряд в казарму.

Вот только мы едва успели расположиться, как меня нашёл гвардеец в позолоченном нагруднике. Он был молодым, лет двадцати пяти, и на его груди красовался императорский герб. Он без лишних слов протянул мне запечатанный конверт.

— От Его Императорского Величества, — отчеканил он, —