Чёрный ратник 6 - Макс Гато

Я не видел ни одного места, где всё было бы в порядке.

Лучников четверо, если считать Соловьёва. Для отряда такого размера нужно вдвое больше, а лучше втрое, потому что стрелки решают половину боёв ещё до того, как дело дойдёт до клинков.

Тяжёлой пехоты толком не было. Громов, Иван и трое Кузнецовых — вот и весь строй, и трое из пяти в жизни в строю не стояли. Щиты я закупил, но щит без выучки это просто доска.

Конными нас назвать было нельзя. Ратники в седле держались спокойно, Прохор с Климом тоже, остальные как получится.

Не завидовал я нашему конюху и Кузнецовым. Воевать им будет просто некогда.

Но с пробелами я собирался разбираться на месте. Земля, которую даст император, не будет пустой — там живут люди, а среди людей всегда найдутся те, кто умеет обращаться с лошадьми, стрелять из лука и стоять в строю. Дружину и ополчение я доберу там.

Главное было доехать.

Император, правда, не спешил. И я уж было подумал, что так и останусь у Вяземских с отрядом и почти пустым кошельком. Но к концу зимы гонец все-таки появился на пороге.

Имперский всадник, в гвардейском плаще, с кожаной сумкой через плечо и знаком канцелярии на плече. Он въехал во двор поместья на взмыленной лошади, спешился и потребовал барона Темникова.

Я вышел на крыльцо. Гонец достал из сумки пакет, обёрнутый в промасленную ткань, и протянул мне обеими руками.

— От личной канцелярии Его Императорского Величества, — выпалил он. — Требуется ваша подпись о получении.

Я расписался в бумагах. Гонец поклонился и вежливо попросил разрешения покормить лошадь. Вяземский распорядился, и гвардейца увели к конюшне.

Во дворе резко стало тихо. Еще и десяток глаз уставился прямо на меня. Всем было интересно, что там решил Император.

Я развернул промасленную ткань. Внутри лежал всего один свиток. Из плотной бумаги, с тяжёлой имперской печатью на алом сургуче, перевитый лентой.

Я не стал тянуть. Просто сломал печать и развернул грамоту.

Глава 8

«Баронство Озёрполь».

Это, конечно, не всё, что было написано внутри, но дальше уже шли детали. Мои права на землю были заверены, согласно баронскому титулу, а также, согласно пометке, в конверте обязана была прилагаться карта с границами баронства. Вот только карты никакой приложено не было. Либо её забыли приложить, в чём я сомневаюсь, либо не положили намеренно.

Я перечитал грамоту ещё раз, свернул и убрал за пазуху.

— Ну? — не выдержал Соловьёв.

— Озёрполь, — сказал я.

Судя по лицам, название не сказало никому ровным счётом ничего. Поэтому, без долгих раздумий, я направился в дом, а точнее на второй этаж.

Библиотека Вяземских занимала половину второго этажа и уступала в этих краях разве что Орденской. Хотя, Дмитрий Александрович собирал книги тридцать лет, и среди них попадались вещи, которых не держали даже в орденском архиве. Проблема была в другом: восточным землям в этой библиотеке отводилось всего полторы полки.

Я закопался в бумагах и принялся перебирать старые сводки. Примерно там, сидящим прямо на полу, меня нашла Анна Вяземская.

— Ищете что-то определённое? — спросила она, поставив свечу на край стола.

— Озёрполь.

Она подумала, перебирая в памяти содержимое библиотеки.

— Названия не помню, — честно призналась Анна. — Но если это за Уральским хребтом, посмотрите вот здесь.

Она сняла с полки тяжёлый том в потрескавшемся переплёте.

— Описание восточных владений, составленное при деде государя, — Анна невольно улыбнулась. — Отец говорил, что это единственная более-менее полная опись, которая у нас есть.

Опись оказалась старой. Настолько старой, что половина упомянутых в ней поселений давно сменила названия, а другая половина перестала существовать вовсе.

Озёрполь там был. И ему было уделено всего несколько строк:

«Городок Озёрполь на Стылом озере, при устье реки Мутницы. Двор боярский, торг малый, соляной промысел. Приписан к владению Тарусиных».

И всё.

— Тарусины, — я поднял голову. — Знаете таких?

Анна нахмурилась и покачала головой.

— Не слышала. Но это ни о чём не говорит, за горами родов много, и большинство из них мелкие. Спросите отца, он лучше помнит.

— Спасибо, — поблагодарил я Анну.

Сам же еще некоторое время копался в бумагах, но безуспешно. И только потом направился к Дмитрию Вяземскому. И оказалось, что он род Тарусиных помнил.

— Что-то о них слышал, — повторил он, потирая переносицу. — Захудалый род, если это те самые. Держали земли где-то на восточном склоне, никогда ничем себя не проявляли. В думе не заседали, войск не выставляли, дань платили, но частенько с задержкой.

Он помолчал.

— Кажется, они пресеклись лет двенадцать назад. Не то мор, не то кто-то помог.

— И с тех пор земля ничья? — поинтересовался я.

— Императорская, — поправил меня Вяземский. — Формально. Фактически до неё, судя по всему, никому не было дела.

Двенадцать лет без хозяина, такого просто так быть не могло.

Вот только о самом баронстве, даже после разговора с Вяземским, я намного больше не узнал. И решил поспрашивать у нанятых людей. Многие из них были местными, и жили у подножия гор долго. Так что шанс был.

И после доброго часа опросов, мне посчастливилось разузнать о самой дороге к баронству Озёрполь.

Прохор Кистень восемь лет водил караваны, и хотя за перевалы он не ходил, людей, которые ходили, знал предостаточно. Я отправил его на поиски информации. Он расспросил кого-то в Отрадном, потом ещё кого-то, и через два дня пришёл ко мне с ответом.

— Плохо дело, вашмилость, — сказал он, усевшись на бревно у плаца. — Не в смысле земли, а в смысле дороги.

— Говори, — спокойно произнес я.

— Перевалов через хребет много, но все они севернее и все ведут не туда. Чёрный зуб выводит к Кузовке, Лосиный на Белоярский тракт, Перекатный ещё дальше на север, — Прохор почесал бороду. — А Озёрполь лежит южнее всех, в закрытой долине. И туда идёт ровно один проход. Волчий перевал.

— Что о нём известно?

— Купцы им не хаживают, — кашлянул Прохор. — Говорят, узкий, осыпается, зимой закрыт наглухо, а весной по нему течёт всё, что натаяло сверху.

Слова Прохора надежды не внушали. Вот только землю я получил, и ждать, пока весь снег сойдёт придется до середины весны, а то и позже. Столько времени у меня не было.

— И никак иначе не дойти? — спросил я.

— Можно, — вздохнул Прохор, — но мороки много. Если делать крюк по Белоярскому тракту и идти дальше на север, а не на юго-восток. Только там уже чужие земли пойдут, и с ними договариваться