Warhammer Fantasy Battle, Приключение Норда - Zik

ошарашенным огнем. Снорри обошел кучку серого пепла, оставшуюся от могущественного колдуна, и брезгливо ткнул её носком окованного железом сапога. Пепел рассыпался, мгновенно смешавшись с дорожной грязью.

— Хм, буркнул он, и его голос прозвучал неестественно громко. — Ни черепа. Ни шлема. Даже зуба на память не осталось. Нечего повесить на пояс, чтобы хвастать в таверне перед заки (братьями). Он поднял на Шалидора тяжелый взгляд, в котором читалось уважение, густо замешанное на суеверном страхе.

— Ты лишил меня славного трофея, Северянин. Но ты лишил и этого згудри (врага) возможности вернуться. Обычно эти твари всегда возвращаются, выползают из Варпа, чтобы снова гадить. Это честный обмен.

К ним уже спешил Хельгар, главный рунный мастер клана. Его лицо, обычно красное от жара горна, сейчас было бледным. В руках он сжимал сложный латунный прибор с кристаллами варп-камня в свинцовой оправе, детектор магических возмущений. Гном водил им над местом гибели колдуна, хмурился, тряс прибор возле уха, дул на линзы и снова проверял.

— Ну? Спросил подошедший Тордин. Тан вытирал молот от черной крови зверолюдов.

— Насколько сильно он проклял землю? Нам нужно звать жрецов Валайи из Карак-Азула, чтобы очистить камень?

— В том-то и дело, что нет, прошептал Хельгар, и его руки дрогнули. — Прибор молчит. Стрелка на нуле. Ветра Магии они спокойны. Абсолютный штиль. Он поднял на Шалидора глаза, полные неподдельного ужаса.

— Обычно, когда умирает такой сильный колдун, Эфир воет. Ветра Хаоса должны закручиваться в воронку, забирая душу. А здесь тишина. Словно здесь вообще не колдовали. Словно ты не колдовал. Твоя сила прошла сквозь мир, не задев его струн. Это неправильно.

Шалидор молча смотрел на них. Его взгляд упал на оставшиеся вещи золотую маску Видящего и обломки Диска. Они, в отличие от хозяина, все еще существовали в реальности. И они фонили. Маска шептала обещания. Диск истекал маслом, похожим на гной. Короткая, ослепительно-белая вспышка пламени без дыма и жара ударила в артефакты. Золото не расплавилось оно испарилось. Металл рассыпался в прах.

— Я не понесу эту грязь в наш дом, глухо сказал маг. Сделав шаг, Шалидор пошатнулся. Мир накренился, горизонт ушел вверх, и спасительная темнота приняла его.

Он проспал сутки без сновидений. Проснувшись в своей лаборатории тесной каменной келье, пропахшей серой и сушеными травами, он увидел Тордина. Тан сидел на грубом табурете, сняв шлем. Он медленно, методично полировал свой кинжал куском промасленной ветоши. Вжик. Вжик. Вжик.

— Ты напугал их, умги, сказал гном вместо приветствия, используя слово «человек», но с холодным оттенком отчуждения. Шалидор сел на жесткой койке, чувствуя, как мана медленно возвращается в каналы, словно талая вода в пересохшее русло.

— Я спас их, Тордин.

— Ты спас тела, но посеял смуту в умах.

Тордин встал, его доспехи тихо звякнули.

— Совет Клана собрался. Только свои. Я, Хельгар, Грумнир и старейшины родов. Мы обсуждаем тебя уже третий час. Гном остановился у стола, заваленного чертежами.

— Но проблема не в нас. Мы знаем тебя. Проблема в гостях. Брокс Камнелоб и его Долгобороды, они в ярости и страхе. Брокс пришел ко мне на рассвете. Он сказал: «Тот, кто может стереть демона без следа, не возмутив Ветра Магии это чудовище, опаснее самих Гроби».

— И что они предлагают? Спокойно спросил Шалидор.

— Они говорят: «Мы нанялись защищать крепость, а не служить колдуну, который может щелчком пальцев стереть нас вместо платы, если у него будет дурное настроение». Наемники ропщут. Им нужны гарантии, Шалидор. Не красивые слова. Гномы не верят словам умги, и уж тем более они не верят хитростям, достойным лживых эльги(эльфы).

Шалидор медленно встал, находя рукой свой посох. Его лицо, осунувшееся после битвы, стало жестким, как скалы Скайрима.

— Им нужны дела? Им нужна Клятва? Он выпрямился, и в его глазах блеснул холодный огонь. — Хорошо. Я буду говорить с Советом.

Зал Совета Предков находился в самом сердце горы. Сюда не доносился шум кузниц. Стены из черного полированного гранита были покрыты золотой вязью имен павших королей и героев Клана Железного Шлема. В центре, в огромном очаге, горел Вечный Огонь, освещая суровые лица собравшихся. За круглым каменным столом сидели пятеро: Тан Тордин, Рунный мастер Хельгар, Инженер Грумнир и двое древних старейшин, чьи бороды были белее снега на вершинах и касались пола. Наемников здесь не было. Это был суд семьи.

Когда Шалидор вошел, разговоры стихли. Пять пар глаз уставились на него с тяжелым, давящим ожиданием. Старейшина Балин Одноглазый, хранитель Книги Обид, произнес скрипучим голосом:

— Ты предстал перед Кланом, Шалидор с Севера. Наши союзники из Карак-Азула считают, что твоя сила неестественна. Что ты скрытая угроза, дракон в человечьем обличье. Что скажешь в свое оправдание?

Шалидор вышел в центр, в круг света от очага. Он не стал кланяться. Он не стал оправдываться.

— Я слышу страх в ваших голосах, Дави, начал он, намеренно используя уважительное самоназвание гномов. — Вы боитесь, что я стану тираном. Что я, подобно вероломным эльфам, ударю вас в спину своей магией, когда вы повернетесь.

Он ударил посохом о камень пола. Звук был резким и твердым.

— Но посмотрите не на мои руки, а на мои дела. Гномы народ прагматиков. Разве я разрушил хоть один камень в этой крепости? Нет. Я укрепил ваши стены так, что они выдержат удар великана. Я дал тепло вашим горнам, экономя ваш уголь. Я научил Грумнира создавать Паровых Стражей, чтобы они били Урков. Он посмотрел прямо в глаза Грумниру. Тот отвел взгляд, но кивнул.

— Я не прошу вас верить моим речам. Слова дешевы. Судите меня по кладке, которую я положил. Моя магия, это такой же инструмент, как ваша кирка или молот. И она направлена только в одну сторону на наших общих врагов.

— Врагов много, проворчал Грумнир, вертя в пальцах тяжелую гайку. — Сегодня ты бьешь хаоситов, а завтра? Вдруг тебе предложат больше золота?

— Золото? Шалидор рассмеялся, но смех был злым. — А завтра я буду бить Урков, Гроби и Тхаггораки (скавены), если эти крысиные твари посмеют высунуть нос из своих нор. При упоминании скавенов лица старейшин исказились гримасой ненависти.

— Я ненавижу Хаос так же, как вы, жестко продолжил Шалидор. — В моих жилах течет кровь Севера, Мой народ всю свою историю сражался с чудовищами выбивая себе место под солнцем. У нас с вами одна Обида на этот мир, он полон тварей, которые хотят нас убить. И пока я здесь, моя Обида записана в одной строке с вашей.

Балин Одноглазый задумчиво погладил бороду. Упоминание общей ненависти