Warhammer Fantasy Battle, Приключение Норда - Zik

Удар был страшным. Словно морская волна, закованная в латы, Цаангоры врезались в стену щитов. Тордин принял на себя удар тяжелой глефы. Оружие твари светилось переливающимся розовым светом. В момент удара Тан почувствовал не просто физическую тяжесть, а тошнотворную вибрацию магия пыталась изменить металл его щита, превратить сталь в стекло, воду или плоть. Руны, начертанные Грумниром, вспыхнули синим, сопротивляясь искажению. Металл заскрипел, раскаляясь, но выдержал.

— Толкай! Выдохнул Тан. Строй гномов качнулся и сделал шаг вперед. Гном справа от Тордина, старый боец с повязкой на глазу, коротко крякнул и вогнал топор в щель между доспехами птицеголового мутанта. Тварь не упала сразу. Она издала пронзительный клекот и попыталась клюнуть гнома в лицо своим изогнутым клювом, целясь в глаза. Только слаженность спасла бойца. Тордин, не размыкая щитов, ударил молотом снизу-вверх, коротким, экономным движением. Хруст ломаемых коленей потонул в общем грохоте. Цаангор рухнул, и строй Долгобородов прошел по нему, втаптывая его в кровавую грязь.

Бой превратился в мясорубку. Здесь не было места для фехтования. Была только давка. Цаангоры лезли на щиты, прыгали сверху, били магическими посохами, пытаясь найти брешь. С задних рядов врага летели сгустки варп-огня, которые шипели на гномьей броне, оставляя язвы.

— Они давят массой! Крикнул Брокс Камнелоб слева. Его шлем был помят, а борода пропиталась чужой синей кровью. — Их оружие, оно жжётся сквозь доспех!

— Терпеть! Отозвался Тордин, чувствуя, как мышцы спины горят от напряжения.

— Мы наковальня, братья! Мы скала! Пусть ломаются об нас!

Минуты тянулись как часы. Гномы задыхались в дыму, их руки немели от ударов, но стена не сдвинулась назад ни на дюйм. В мире, где всё менялось по воле Тзинча, они стали той единственной вещью, которая упрямо отказывалась меняться.

Взгляд со стороны Снорри и Мстителей

Если Тордин был камнем, то Снорри был лавиной, сошедшей с гор. Когда выход из левого туннеля открылся, Истребители не вышли. Они выплеснулись оранжевой волной ярости.

— ХАЗУК! ХАЗУК! ХАЗУК! Ревел Снорри, и этот клич, подхваченный тремя десятками глоток, заставил даже воздух дрожать от страха.

Они ударили во фланг. Туда, где строй Цаангоров был растянут. Истребители не искали защиты. Они не носили доспехов, подставляя татуированные торсы под удары, чтобы подобраться ближе. Снорри раскрутил свои топоры на цепях так, что они превратились в сверкающие стальные диски смерти. Он врезался в ряды врага, не замедляя бега.

Первый Цаангор даже не успел поднять оружие. Топор Снорри, пущенный на полной длине цепи, снес ему клюв вместе с половиной черепа. Фонтан крови брызнул на оранжевый гребень гнома.

— Слабо! захохотал Истребитель, перепрыгивая через падающее тело и тут же подсекая ноги следующему. — Кто следующий?! Где ваша магия?!

Истребители превратили упорядоченные ряды Тзинча в кровавый хаос. Они были той переменной, которую Видящий не мог просчитать. Они были безумнее, чем мутанты. Сражение здесь не было давкой, это был танец смерти. Молодой Мститель Малакай, с татуировкой дракона на всю спину, получил прямой удар сгустком варп-огня в грудь. Плоть зашипела, кожа начала плавиться, но гном не упал. Наоборот, боль словно подстегнула его.

— За Карак-Кадрин! Заорал он, объятый неестественным пламенем, и бросился на колдуна-зверолюда, повалив того на землю. Малакай душил врага голыми руками, сгорая заживо, пока череп твари не хрустнул в его хватке. Это было страшно. Это было великолепно.

Снорри прорубался к центру, туда, где бой был самым жарким. Он увидел, как группа элитных Цаангоров с золотыми секирами окружила одного из Паровых Стражей. Голем был поврежден: его левая рука висела на проводах, корпус был иссечен магическими молниями, а из суставов бил пар. Твари били слаженно, пытаясь опрокинуть машину.

— А ну отошли от моей игрушки, пернатые ублюдки! Взревел Снорри.

Он не стал бежать к ним. Он прыгнул с высокого валуна прямо на спину огромному Цаангору-чемпиону. Тот был на голову выше гнома, закован в латы, исписанные проклятиями, от которых болели глаза. Снорри приземлился тяжело, вогнав шипы сапог в наплечники врага. Чемпион взревел, пытаясь сбросить безумного коротышку, но Снорри вцепился в его рога левой рукой, а правой начал наносить удары топором в сочленение шлема и кирасы. Раз удар. Два удар. Металл лопнул. Три удар, лезвие вошло в шею.

— Падай! Падай, ты, переросшая курица! Чемпион рухнул на колени, захлебываясь кровью, и Снорри, спрыгнув с него, снес ему голову широким замахом второго топора.

Он выпрямился, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном, по телу текли ручьи пота и крови. Вокруг кипела битва, звенела сталь, кричали умирающие, но Снорри чувствовал себя счастливым.

— Ещё! Выдохнул он, оглядываясь в поисках новой жертвы.

Взгляд Шалидора

В центре долины, там, где сходились линии огня и стали, шёл совсем другой бой. Безмолвный и страшный в своей концентрации.

Шалидор стоял почти неподвижно, опираясь на посох. Его лицо было покрыто испариной, вены на висках вздулись. Вокруг него мерцала полупрозрачная сфера, Оберег, заклинание школы Восстановления, уплотненное до состояния физического барьера.

Над ним, кружа как коршун, парил Видящий на своём Диске. Колдун больше не смеялся. Его высокомерие сменилось холодной яростью. Он понял, что его армию перемалывают, и теперь он хотел только одного уничтожить источник этого поражения. Видящий метал заклинания с пугающей скоростью. Он не использовал слова, он творил мыслью. Сгустки розового огня, стрелы из чистого хаоса, молнии, меняющие траекторию в полете, осколки реальности, острые как бритва всё это летело в мага шквалом.

И всё это разбивалось о Геометрию. Шалидор не пытался пересилить врага мощью. У него было меньше резерва маны, чем у проводника воли Тзинча. Он действовал расчетом. Когда летел огненный шар, Шалидор не ставил ледяную стену. Он делал короткий жест, слегка изменяя плотность воздуха перед собой. Шар рикошетил от невидимой грани, уходя в сторону и взрываясь в рядах Цаангоров, сея панику среди врагов. Когда Видящий попытался превратить землю под ногами Шалидора в клубок ядовитых змей, маг ударил посохом, накладывая на реальность жесткую сетку Стабильности. Змеи мгновенно окаменели и рассыпались серой пылью.

— Ты скучен! Прошипел Видящий сверху. Его голос, усиленный магией, вибрировал, вызывая головную боль. — Ты используешь старые, мертвые формулы! Ты не творишь, ты копируешь! Хаос это эволюция, а ты застывший камень!

— Я не развлекаю тебя, холодно ответил Шалидор сквозь зубы.

Каждое отраженное заклинание давалось с трудом. Маг чувствовал, как магия Хаоса пытается проникнуть под кожу, нашептывая безумные идеи, предлагая сдаться и принять дар изменения. Это была ментальная борьба. Нордская кровь Шалидора кипела,