Warhammer Fantasy Battle, Приключение Норда - Zik

Шалидор кивнул.

— Именно. Я буду светиться как маяк, привлекая всех демонов и мутантов округи. А вы будете тенью под этим маяком.

— А если он придет не один? Спросил Грумнир. — Если он приведет тварей, которых мы не видели?

— Тогда мы увидим, чья сталь крепче, и чья магия сильнее. Ответил Шалидор.

Совет закончился. Гномы расходились, и в их шагах появилась новая твердость. Страх перед неизвестным исчез, сменившись конкретной задачей. У них был план. У них была работа. Шалидор остался у карты один. Он чувствовал, как пульсирует воздух на востоке. Враг был там, за горизонтом, в землях, где реальность текла как воск.

— Ты любишь сложные игры, Видящий? Прошептал Шалидор, и вокруг его пальцев заплясали искры чистой, холодной геометрии. — Ты думаешь, что видишь все нити. Но ты забыл, что иногда, чтобы распутать узел, его нужно просто разрубить. Приходи. Я устрою тебе представление, которое будет видно даже из Царства Хаоса.

Глава 11

Долина перед вратами Краг-Бара всегда напоминала гноящуюся рану на теле земли. Голая, выжженная ветрами Хаоса пустошь, где даже камни казались больными, покрытыми лишайником ядовито-фиолетовых оттенков. Воздух здесь всегда дрожал от остаточной магии, вызывая тошноту и головную боль.

Подготовка началась ещё до заката, когда багровое солнце Восточных Пустошей только коснулось острых, как зубы дракона, пиков гор.

— Тише, вы, грохочущие ведра! Шипел Грумнир, ударяя обмотанным ветошью гаечным ключом по латунной ноге Парового Стража.

Дюжина стальных гигантов стояла полукругом, метрах в пятидесяти от ворот. Обычно они гудели, как рассерженные ульи, выпуская в небо клубы белого пара. Но сегодня инженеры заглушили их сердца. Рубиновые сердечники были переведены в режим «тления» минимальная мощность, едва поддерживающая тепло в котлах, чтобы не выдать позицию тепловым излучением. Выхлопные трубы, обычно извергающие дым, были плотно обмотаны мокрой мешковиной, которая поглощала звук и рассеивала пар, делая дыхание машин незаметным.

Но главной была не инженерная работа. Главной была Иллюзия.

Шалидор ходил от одного стального колосса к другому. Он не использовал сложных, энергозатратных заклинаний, которые могли бы «фонить» магией на всю округу и выдать ловушку опытному колдуну. Он накладывал тонкие, визуальные чары Отвода глаз и Ложной текстуры.

— Что ты с ними делаешь, умги? Спросил Бардин, с сомнением наблюдая, как сверкающая полировкой Небесная сталь на глазах тускнеет, покрывается трещинами и вековой пылью. — Грим, ответил Шалидор, заканчивая плавный пасс рукой. Воздух вокруг голема на секунду поплыл, и машина исчезла. На её месте теперь стоял грубый каменный истукан.

— Я не делаю их невидимыми. Пустая площадь перед воротами выглядела бы подозрительно для параноика-тзинчита. Я делаю их скучными. Частью пейзажа.

Теперь, если смотреть со стороны долины, это были не смертоносные машины войны. Это были просто древние, полуразрушенные статуи гномьих королей, наполовину занесенные песком и эрозией. Деталь, по которой глаз скользит и забывает.

— Впечатляет, буркнул Грумнир, постучав по «камню», который отозвался глухим звуком. — Мой красавец выглядит так, будто простоял здесь тысячу лет и на него гадили гарпии. Обидно даже за работу.

— Зато, когда этот «камень» оживет и ударит, усмехнулся Шалидор, вытирая пот со лба, — Эффект будет сногсшибательным. Буквально.

Если големов прятали у всех на виду, то живая сила исчезла в недрах горы, словно её никогда и не было. Старая вентиляционная система Краг-Бара, расширенная бурами големов, выходила в долину серией неприметных щелей, гротов и трещин, скрытых за валунами. Внутри этих каменных кишок было тесно, душно и пахло потом, оружейным маслом и с трудом сдерживаемой гномьей яростью.

В правом рукаве туннеля, глубоко внизу, сидели Долгобороды. Ветераны Карак-Азула не жаловались. Они сидели неподвижно, как статуи в гробницах предков, положив бороды поверх щитов, чтобы жесткий волос не шуршал о металл. Брокс Камнелоб лично проверил каждого бойца. Никакого блеска пряжек. Никакого звона кольчуги. Они обмазали свои великолепные доспехи смесью сажи и жира, чтобы металл не бликовал даже в магическом свете. Они были наковальней. Их задача была простой и страшной для врага, выйти стеной и отрезать врагу путь к отступлению, превратив долину в мешок.

В левом рукаве, ближе к поверхности, мучились Истребители. Для Снорри Носогрыза и его парней сидеть в засаде было настоящей пыткой. Их натура требовала рыка, бега и удара, а не пряток в темных норах.

— У меня чешется топор, громким, скрежещущим шёпотом пожаловался один из молодых Истребителей, чья татуировка красного дракона на спине дергалась от напряжения мышц. — Почему мы прячемся, как крысы? Мы должны встретить их лицом к лицу, гимн запеть!

— Заткнись, Малакай! Злобно шикнул на него Снорри. Сам он грыз кусок деревяшки, чтобы не скрипеть зубами от нетерпения. — Мы не прячемся. Мы как та пружина. Чем сильнее нас сжали, тем больнее мы выстрелим. И если ты пискнешь раньше времени и испортишь мне охоту на колдуна, я лично сбрею твой гребень и назову эльфийской девкой!

Выше всех, на узких карнизах скал, нависающих над долиной, расположились егеря Бардина. Их вообще не было видно. Они использовали «пыльные плащи», ткань, пропитанную специальным составом из толченого камня и клея, который делал её визуально и текстурно неотличимой от скалы. Они лежали, слившись с породой, став частью горы. У каждого арбалетчика был свой сектор. У каждого был болт с наконечником из Небесной стали, уже вложенный в ложе. «Не стрелять по пехоте, звучал в их головах приказ Тана. Искать командиров. Искать тех, кто держит посохи».

Когда солнце окончательно утонуло в пылевой буре на западе, и мир погрузился в серые, тревожные сумерки, на сцену вышел главный актёр. Ворота Краг-Бара с грохотом распахнулись, и Шалидор вышел в долину. Он был один. На нём не было ни кольчуги, ни шлема, только простая одежда северного покроя. Но вокруг него уже сияла аура Изменения плотная, почти осязаемая. Он прошел мимо строя замаскированных големов и встал в центре площадки.

— Пора, сказал он сам себе.

Маг ударил посохом о землю. Вспышка. От точки удара во все стороны побежали идеально ровные линии белого света. Не хаотичные, пульсирующие вены, как у магов Хаоса, и не переплетенные лозы, как у эльфов. Это была чистая, жесткая, бескомпромиссная геометрия. Квадраты, вписанные в круги. Треугольники, образующие защитные гексагоны. Математика, воплощенная в свете.

Шалидор начал петь. Это была не молитва и не просьба. Это была формула упорядочивания реальности. С каждым словом линии становились ярче. Земля под его ногами