Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко

по себе этот макет является произведением искусства, его смело можно выставлять в музее. Макетчики между тем продолжали что-то легонько подтесывать, подтачивать надфилями, хотя уже все выглядело готовым. Но в их епархию Главный не лез: раз доделывают, значит, надо. Только когда все будет идеально, эти молчаливые мастера отложат в сторону инструменты, вытрут натруженные руки о халаты и кратко, немногословно доложат: «Есть, сделано!»

Ну а дальше – епархия начальника экспериментального цеха, Иллариона Григорьевича Сторожко. Это с ним Липгарт геройствовал в налетные июньские дни 1943-го на антресолях, где был оборудован тогда пункт связи со штабом обороны завода. Сторожко поручено преобразовать деревянный макет в первый ходовой образец. Для этого делается мастер-модель, по которой вручную изготавливаются все детали будущей машины. Пока все это «на коленке», кустарно – с опытными образцами всегда так, да и не в состоянии работающая на войну промышленность обеспечить создателей новой легковой всем тем, о чем им мечтается. Это дело победного будущего…

Работа по оформлению внутреннего интерьера машины пока не началась. Только в январе 1945-го создадут специальную лабораторию по разработке салона «Победы». На первых экземплярах все, что внутри, будет «с бору по сосенке», снятое с лендлизовских легковых машин, стоящих в гараже ГАЗа. Главное, чтобы работало и чтобы складывалось «общее впечатление». Дальше все эти детали будут триста раз изменены, испытаны, уточнены, нарисованы в цвете на красивых планшетах и лягут на стол наркома – на утверждение и подпись…

Год… Целый год, в который уложилось желание сделать свое, лучшее, не похожее ни на что. И уже в августе 44-го каждый, кто видел макет будущей «Победы», мог воочию убедиться: да, здесь на глазах рождается машина, которой еще не видел мир!

Глава 14

«Мы тоже не должны ни от кого зависеть!»

Горьковский автозавод, сентябрь 1944 года

Всю первую половину дня Лещук работал не разгибаясь: ГАЗ-51 выходил на финишную прямую, и славившийся жестким, настырным характером Косткин подгонял свою группу в хвост и в гриву. Глушитель для «Победы» уже давно сдали, и, хотя Виталий на этот раз ждал одобрения от Главного, его снова не последовало. Это грызло изнутри, копились досада, раздражение, хотя одновременно он ликовал: ведь все-таки работал, работал над «Победой»! Чтобы как-то справиться с противоречивыми чувствами, отвлечься, он всю душу вкладывал в пришедшую ему в голову новую идею – плавающего автомобиля для армии. Весь 44-й наши войска форсировали водные преграды, а автомобилей-амфибий собственного производства у нас не было, только ленд-лизовские «Форд-ГПА» на шасси «Виллисов». Тогда и родилась лежащая на поверхности мысль: а почему бы не сделать такой же на базе нашего вездехода ГАЗ-67?

Идея по-настоящему увлекла его. К тому же вдохновляла сказанная Липгартом фраза о «своей машине», которая ждет каждого конструктора. А вдруг та самая машина – это его амфибия? И он засиживался допоздна, просиживал ночи за столом Витьки, исписывая страницы общей тетради лихорадочными, наползавшими друг на друга строками соображений по поводу нового проекта…

Маше он рассказал, в чем дело, только после месяца ее настойчивых беспокойных просьб. К его удивлению, никакого энтузиазма у жены его рассказ не вызвал. Маша сказала, что лучше бы он занялся проектом, который может пойти в массовую серию, а не узкоспециальной машиной, которая будет нужна только армии. Это замечание разозлило его, и они поссорились. Кончилось все плохо – у жены подскочило давление, случился нервный приступ, и все соседки по коммуналке сбежались ее успокаивать.

После этого он уже не делился с женой своими мыслями по поводу работы. Трудился молча. Где-то когда-то он читал или слышал, что художника должна вести вперед его безумная мечта, и не имеет значения, осуществится она или нет. Важен сам порыв. Таким порывом была теперь его амфибия.

…Работая, он поглядывал поверх кульмана на Косткина, шефа его группы. Сосредоточенный, почти всегда хмурый, Косткин разговаривал с ним всегда сухо и отрывисто. Это задевало Лещука, хотя он и старался сдерживаться: ссориться с Косткиным не нужно, возможно, он поможет как-то продвинуть его проект автомобиля-амфибии. К тому же парторг КЭО. Но сегодня он все-таки задаст Косткину беспокоящий его вопрос. Нужно только выбрать момент.

Момент наступил, когда Косткин отвлекся от чертежа и чинил перочинным ножиком карандаш. Чтобы обратить на себя внимание, Виталий кашлянул пару раз

– Какой-то вопрос?

– Да… Я хотел узнать, довольны ли вы моей работой.

– Что-о? – недоуменно протянул Косткин.

– Мне важно знать ваше мнение о качестве моей работы в группе. Она вас устраивает?

– Почему вдруг такой… странный вопрос?

– Ну, почему странный? – заторопился Лещук. – Я же передал вам столько своих предложений по проекту. Помните? Большая тетрадь…

Косткин сморщился, но тут же его лицо разгладилось:

– А, да-да… Послушайте, вы талантливый человек, и ваши предложения обязательно найдут себе применение…

Лицо Лещука просияло. Наконец-то! Надо пользоваться моментом, брать быка за рога.

– …а еще у меня есть соображения по конструкции автомобиля-амфибии для армии, – зачастил он. – Понимаете, ленд-лизовский «Форд ГПА» далеко не идеален, к тому же их мало, а наш ГАЗ-67…

– А вашей работой я вполне доволен, – не слушая, оборвал его Косткин.

Несмотря на то, что его перебили, Лещук заулыбался.

– Правда?

– Ну мы же не девушки, чтобы комплименты друг другу отвешивать.

Лицо Лещука порозовело от волнения. Он судорожно выдохнул.

– Спасибо… Вы даже не представляете, как для меня это важно. Андрей Александрович оказал мне большое доверие, поручив работу над глушителем, но, понимаете, чтобы дорасти до своей машины, нужна практика, и в вашей группе я просто чувствую, как совершенствуюсь, расту над собой…

– Очень, очень рад за вас, товарищ Лещук, – нетерпеливо кивнул Косткин, демонстративно возвращаясь к работе.

– Так я занесу вам свои выкладки по амфибии? Косткин медленно перевел взгляд на застывшего рядом Лещука. Все-таки он неподражаем, этот Виталий Ольгердович. Он впервые мысленно произнес это вычурное имя-отчество с едкой издевкой. Неужели он всерьез считает себя крупным талантом?

Нельзя же быть таким идиотом!

Но тут же Косткин вспомнил разговор с Липгартом, когда Главный просил его взять Лещука в группу по ГАЗ-51. Мог бы и приказать, но – просил. Мол, ставить на человеке крест рано, да и жизненные обстоятельства у него нелегкие. А просьба Главного на ГАЗе ценилась даже выше, чем его приказ.

– Само собой, – улыбнулся Косткин. Лещук отошел, сияя.

Слышавшие диалог коллеги сочувственно смотрели на Косткина. Тот, тяжело вздохнув, вернулся к работе…

Глава 15

Первая «рукопись» машины

Горьковский автозавод, 5 ноября 1944 года