Критика психополитического разума. От самоотчуждения выгоревшего индивида к новым стилям жизни - Алексей Евгеньевич Соловьев

рынков (о чем будет приведены рассуждения ниже). Процесс подчинения логике рынка самых разных сфер частной и публичной жизни современных людей оборачивается вариативностью проявлений новых типов психополитического управления вокруг самых разных контекстов от привычной финансовой выгоды до лайков, роста подписчиков или специфической экономики чувств в дейтинг-приложениях.

Например, можно обходиться со своей личной жизнью на манер предпринимателя или инвестора, при этом не пытаясь напрямую извлечь, накопить или инвестировать денежные средства в этой области. Многие популярные приложения для знакомств определяют своих клиентов и предложения именно в таких терминах, указывая на важность максимизации доходов на инвестиции в чувства – а не только во время или деньги[84].

Изначально концепт человеческого капитала осмыслялся Гэри Беккером в контексте инвестиций в образование ради дальнейшего получения хорошей позиции в компании или повышения своих конкурентных преимуществ на рынке труда. Мне довелось преподавать в одном прогрессивном вузе, который взял на вооружение принципы неолиберальной рациональности в качестве определяющих всю структуру образования. Несмотря на то что это был технический университет, выпускавший инженеров, итогом их четырехлетнего обучения должна была стать не просто дипломная работа по выбранному направлению, а проект в формате стартапа. Сами образовательные треки с первого курса формировались студентами индивидуально. Каждый мог формировать себе программу на выбор. Более привилегированными были те, кто сдал предыдущую сессию на максимальные баллы. Подобно очкам в игре, у них были преимущества при выборе более интересных курсов на следующем этапе обучения. Такого рода стимулирование, однако, выступало лишь ширмой для более сложной ситуации с самим выбором образовательного пути. Дезориентированные уже на первом курсе бывшие школьники должны были освоить роль предпринимателей-инвесторов, грамотно выбирая необходимые образовательные продукты, создатели которых, к слову сказать, также участвовали в конкурентной борьбе за право провести их в рамках обучения. Созданный продукт мог быть не выбран достаточным количеством студентов и, соответственно, не представлен в учебной программе независимо от трудозатрат на его изготовление со стороны потенциального преподавателя. Рыночная конкуренция и в стане преподавателей, и в лагере студентов, борющихся за баллы для выбора «классных курсов» и лучшей образовательной программы для себя, создавала достаточно нервозную атмосферу. Масло в огонь подливало отсутствие всякой системности обучения, характерной для традиционной системы и больше похожей на случайные предложения от постоянно меняющихся преподавателей, которые стремились попасть в модное учебное заведение и готовы были создать интересный продукт, который привлечет внимание (что неизбежно вызывало ассоциации с различными интернет-курсами успешного успеха).

В такой модели непрерывного инвестирования внимания, времени и сил и связанного с ним просчета рисков обнаруживает себя специфическая форма избыточного микроменеджмента, неизбежно возникающая внутри повседневных практик предпринимателя самого себя, которому вменяется рассчитывать только на самого себя. Если микроменеджмент в корпорации или любой компании со стороны руководства приводит к утрате инициативы, снижению мотивации и деморализации сотрудников, снижению самооценки и развитию комплекса неполноценности, то все это наполняет внутреннюю жизнь индивида, пытающегося ежедневно быть позитивным, замотивированным и высокопродуктивным руководителем бизнеса имени себя (по заветам гуру личного успеха Jay-Z).

В первом сезоне сериала «Белый лотос» управляющий отеля представляет собой яркий пример поведения неолиберального предпринимателя самого себя. Стремясь угождать гостям, будучи постоянно включенным в их проблемы и нужды, сохраняя позитивный настрой и улыбку на лице, подчеркивающую демонстративную готовность в любое время дня и ночи прийти на помощь, он все сильнее движется к нервному срыву, который и случается с ним в определенный момент киноповествования. В ход идут алкоголь, запрещенные вещества, игнорирование корпоративных правил поведения сотрудников и движение «во все тяжкие». В случае юных предпринимателей самих себя, вдохновляемых руководством университета, где мне довелось провести пару элективных курсов, ежедневно выслушиваемая мантра о том, что нужно привыкать уже сейчас к неопределенности и нести полную ответственность за самих себя, действовала на вчерашних школьников не как позитивная мотивация, а как триггер, усугубляющий ментальные проблемы и напрочь деморализующий только начинающих свой жизненный путь студентов.

Парадоксальность ситуации обнаруживает себя в откровенных противоречиях между номинальной атрибуцией предпринимателя-инвестора самого себя и реальным избыточным микроменеджментом выгорающего mind worker, перегруженного ежедневными списками задач и требованием выше, больше и сильнее двигаться к поставленным собой же целям. С одной стороны – высокоинициативные, способные к риску, с позитивной мотивацией, умеющие выстраивать себя как успешный бизнес-проект люди, а с другой – растерянные, угнетенные и дезориентированные экономические субъекты в процессе освоения неолиберального селф-менеджмента, которые сталкиваются с неспособностью трезво оценить, умело использовать ресурсы и грамотно управлять собой в условиях высокой турбулентности и требования опираться только на себя и свои ресурсы (хотя кредиты брать можно и иногда даже нужно).

Идеализированная и во многом даже мифологичная конструкция успешного предпринимателя самого себя, открытого героическим приключениям в тотальной неизвестности, сильно контрастирует с печальной картиной повседневного существования прекария-должника, еле-еле сводящего концы с концами в хронически застрессованной повседневности в режиме выживания.

Ранее была высказана мысль о том, что человек в качестве инвестора самого себя оказывается один на один с высокими рисками, что делает его похожим не на рационально действующего участника торгов на фондовой бирже, а на лудомана, компульсивно спускающего, подобно русскому классику, последние деньги в карты в надежде на то, что удача вот-вот улыбнется ему по никому не известным причинам[85]. Георг фон Вальвиц использует образ Одиссея как уверенного предпринимателя с высокой толерантностью к рискам и неизвестности. Сталкиваясь в очередной раз с испытанием, он не впадает в панику и находит креативное решение возникшей проблемы, будь то встреча с великаном-циклопом или пение сирен. Ему противостоят его матросы («хорьки») – простые люди, не обладающие предпринимательскими способностями и не готовые к неожиданным приключениям. Используя эти метафоры для интерпретации поведения людей на финансовых рынках, автор говорит об уверенных игроках и тех, кто буквально мечется в потоке принятия совершенно иррациональных решений при любых изменениях рыночной атмосферы.

Теория отображает идеальное состояние так же, как гомеровский Одиссей представляет собой идеал. Он хитроумен, но не слишком добродетелен, он берет судьбу в свои руки и при этом не теряет терпения, он спорит с богами, он лишен сомнений, но вместе с тем имеет и слабости, он волк-одиночка, но при этом обладает такой харизмой, что пользуется популярностью даже у нимф и богинь. Такого человека никогда не существовало. Слушателям эпоса становится это ясно уже после первой песни[86].

Однако новые предания об успешном успехе от инфлюенсеров с их продающим сторителлингом, подобным песням сирен в древнегреческом эпосе, предлагают невероятные истории о неограниченных возможностях для инвестирования собственного человеческого капитала. Но на поверку вместо