Критика психополитического разума. От самоотчуждения выгоревшего индивида к новым стилям жизни - Алексей Евгеньевич Соловьев

армии успешных предпринимателей самих себя мы встречаем тапальщиков хомяка, изнуренных бесконечным повышением продуктивности работников корпораций, инвестирующих в раскрытие «денежной чакры», бимбо-эзотериков, проходящих один за одним марафоны желаний, селлеров на маркетплейсах с дергающимся глазом и вторящих классику, что «У меня нет принципов, только нервы», все еще верующих в то, что они не работают на дядю, а работают на себя, – все эти и многие другие герои нашего времени далеки от идеализированного образа нового Одиссея, освоившего неолиберальный селф-менеджмент и воплощающего в жизнь самые амбициозные цели ради успешной счастливой жизни с высоким потребительским статусом. Напротив, рыночный диспозитив формирует разрыв между декларацией невероятных возможностей для экономической самореализации и реальным истощением внутренних ресурсов в процессе самоэксплуатации, избыточного микро-селф-менеджмента и потребления ограниченных финансовых и психических ресурсов в попытках обуздать внешний хаос и противоречия стихии текучей современности.

В итоге гибкость, психоцентризм и рыночная «свобода выбора» образуют фундамент производства субъективности, вариации которой воплощаются в трех ипостасях: mind worker, потребитель возможностей и риск-менеджер. Все эти состояния вписаны в логику рыночного диспозитива и обусловлены ею по описанным в этом разделе причинам. Гибкая прекарная занятость, хрупкая опора на формулы «ты можешь все сам» и «тебе открыты все пути и дороги», а также низкая способность к риску в высококонкурентной борьбе создают феноменологию повседневности, в которой разворачивается жизнь современного человека. Изолированный от общества, уверенный в собственном всемогуществе и подталкиваемый к участию в рыночной борьбе не на жизнь, а на смерть, проектируемый индивид осваивает герменевтику общества достижений в многообразии ее утопических нарративов, конструирует себя с опорой на оккупированное мнимой неолиберальной рациональностью воображение. Его мечты и грезы выступают зыбкой опорой для ценностных ориентиров в движении к целям, которые выбраны из предложенных на рынке нарративов способов интерпретировать себя, оставаясь в рамках рыночного диспозитива, где главный продукт – это упраздненный индивид, невероятным образом сохраняющий покупательную способность.

§ 18. Диспозитив саморазвития в рыночном обществе достижений

Собираясь приступить к феноменологической реконструкции темы саморазвития, я наткнулся на ролик с кликбейтным названием: «Я ничего не достиг. Мне 42, и моя жизнь – полный провал». Однако название канала – «Со дна к успеху!», а в ленте рекомендаций расположился ролик с заголовком «Тебя запрограммировали бояться успеха. Ты можешь больше. Что мешает тебе раскрыть потенциал?». Контент такого типа последние десятилетия регулярно встречается каждому держателю смартфона, и если упомянутые ранее диспозитивы описывают скрытую структуру психополитического управления, которую сложно рассмотреть без особого уровня теоретического абстрагирования, то нарративы саморазвития буквально кишат в инфополе в бесчисленном множестве, вновь и вновь стимулируя человека двигаться вперед, раскрывать скрытый потенциал, выходить из зоны комфорта и становиться лучшей версией себя.

Социолог Андреас Реквиц, рассуждая об усиливающейся сингуляризации культурного ландшафта и социальной жизни, где возрастает культ особенного, отличного от других, необычного, оригинального и аутентичного, подчеркивает, что саморазвитие превращается в определенный внутренний императив и социальное предписание. Его мысль вращается вокруг идеи самореализации особенного «я», культ которого превращается в общественное ожидание и даже императив. Однако, провал проекта самореализации оказывается провалом всей жизни[87].

Рыночное общество достижений, задающее герменевтику субъекту самореализации, подстегивает и побуждает к новым усилиям по раскрытию своего потенциала через потребление новых возможностей для личностного роста. Непрерывно меняющийся культурный ландшафт текучей современности лишает возможности присвоения опыта, достигнутого в процессе развития (как бы его кто ни понимал), но требует вновь и вновь совершать усилия, проявлять творческие способности и обнаруживать новые способы двигаться дальше, от точки к точке, с натянутой улыбкой и позитивной мотивацией, скрывающей тревогу остаться позади других бегущих по кругу в ловушке занятости.

Индивидуальное саморазвитие в русле призыва гуманистического психолога Абрахама Маслоу оказалось своевременным нарративом, переработанным неолиберальной идеологией для корпоративного менеджмента и ставшего опорой для стимулирования наемных сотрудников к проактивной жизненной позиции, карьерному росту и стремлению к различного рода достижениям в русле получившего мемный статус героя-достигатора с пламенной душой[88], устремленного к успешному успеху.

Теперь в массмедиа и многообразии повседневных практик и нарративов можно встретить послания и стимулы к саморазвитию. Это курсы и тренинги по личностному росту и успешному успеху; призывы выйти из зоны комфорта и постоянно развиваться; раскрыть свой скрытый потенциал и искать призвание; читать разнообразную селфхелп-литературу, посвященную борьбе с прокрастинацией и выгоранием для возвращения себе статуса нейрофизически активного субъекта; активно заниматься спортом и непрерывно обучаться; во многих издательских проектах рубрика «Популярная психология и саморазвитие» ежегодно пополняется книгами. Эти и многие другие нарративы, практики и образы задают рамки диспозитива саморазвития.

Важно провести разделительную черту между самим феноменом того, что можно назвать естественным развитием человека – биологическим, психосоциальным или культурным, – отсылающим к взрослению ребенка или становлению личности человека, и тем диспозитивом, феноменологическую реконструкцию которого я представляю в этом фрагменте книги. Развитие человека как биологического индивида в процессе естественного взросления, развития психических функций, высшей нервной деятельности проходит в культурно-историческом контексте. И если осмысление, например, функционирования сенсорных анализаторов и их взаимодействий с определенными участками мозга и качеством функционирования будет делом нейронауки, то формирование нарративов о том, что именно «повышение личной продуктивности зависит от эффективности когнитивных функций», будет иметь прямое отношение к диспозитиву саморазвития. Среди дискурсивных практик будет и солидный пул нейронаучной литературы, осмысляющей важность развития детей в логике рыночной конкуренции, чтобы ранние инвестиции родительских денег и других активов стали хорошей стартовой площадкой для дальнейшего их участия в обществе достижений. В таком переключении внимания будут возникать различные траектории осмысления и способы интерпретации того, что такое «детское развитие», и в этом же ключе можно будет вспомнить рассуждения Мишеля Фуко о школе в контексте книги «Надзирать и наказывать»[89]. Это всего лишь пример, который я не буду разворачивать в деталях, а лишь привожу в качестве показательной иллюстрации принципиального различия между тем, что можно условно называть естественным развитием индивида как биопсихосоциальной системы, и того процесса производства субъективности, которое разворачивается в логике диспозитива саморазвития.

Андреас Реквиц описывает, как на протяжении ХХ века происходило сближение фигуры романтика-нонконформиста, возникшего еще в XIX веке в качестве протеста тонко чувствующего поэта-одиночки в духе Гёльдерлина, и стяжательного мелкобуржуазного персонажа, озабоченного материальным благополучием и ростом собственного благосостояния. Фактически тема саморазвития в рыночном обществе стала парадоксальным снятием противоречий между некогда конфронтирующими противоположными типажами с радикально отличающимися мировоззрениями и формами повседневной жизни. Крах «Красного мая», разочарование в левых идеях, усиление атомизации общества и нарастание неолиберальной идеологии с акцентом на индивидуалистическую конкуренцию повлекли за собой серию антропологических мутаций, результатом которых стало появление предпринимателя