Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

эротическая сторона не играет главной роли. Никуда не выходил. Все сплю и зябну, между тем у нас не холодно. Мизантропия и вместе с тем желанье какого-то развлеченья. Прилетел Сторицын и Юдовский с Макеевым приглашать на обед. Обещали заехать к Зубову. Но сердце у меня упало, когда явился Капитан и Фролов. Потом О. Н. Поплелся на заседание. Ничего себе. Первое вышло не плохо. Поехал на извосчике <sic!> к Зубову. Там ждали уже. За кулисами тепло и хорошо, чай. Корнилий. Почему-то не было Вовы, как и на чтении дневника. Публика понабралась. Совершенно неожиданный успех имело пение. Топот, крики, бисы бесконечные. Прислали за мной слугу, бутафора, который по дороге занимал меня разговорами о гр<афе> Зубове3. У Марголина все пьяны. Сам хозяин если не жид, то с прожидью, неприятен, хотя и не без Беленсона. Меня кормили с каким-то коммунистом. Вообще было ничего. Поехали в Пролеткульт вчетвером на одном извозчике. Довольно нелепо, но весело4. Там уже сидели наши и Скрыдлов в параде. Его что-то все обижают. Знакомых очень много. Старк в рецензии упоминает Дмитриева. Пронин никуда не появился. Паллада циркулирует.

130.000.000 <р.>

12 (вторн.)

Уныние и холод. Юр. нездоров. Явился Сторицын и Капитан, которого Юр. спровадил. Я растратился на вино, а Скрыдлов пришел поздно, уже без меня. Папаригопуло сидел у печки. Поехал к Кубланову один. Вдруг вздумал позвонить на завод, будто бы насчет балетного спектакля. Приедет в четверг, позвал к Радловым. Не то говорил, по-моему, что нужно. Заседали очень грустно. Была даже Оля Зив, хотя Орест и грозил ей разводом. Домой ехал на извощике. Свет не горит. Юр. спит. Что-то холодно.

20.000.000 <р.>

13 (среда)

Не выходил до после обеда. Забегал Сторицын. Придумал средство для Скрыдлова. Теперь так: болтаться по выставкам и балету, чтобы утвердить себя критиком: тогда можно будет быть полезным Дмитриеву. Он сам молчит, но мать его говорит за него, наивно и требовательно, будто я его покровитель. Почему он меня не позовет к себе? Я завидую Эрим и Туке, видящим его ежедневно. Впрочем, м<ожет> б<ыть>, он стесняется, что всегда доказывает не полную простоту, след<овательно>, неординарность отношений. А Мейерхольд бывал у них: между тем, конечно, Мейерхольд играл в то, что Дмитриев любимчик (как Грипич, как Щербаков), а Вл<адимир> Вл<адимирович> обожал его. У Мейерхольда было большое искусство на подобные отношения, отчасти выдуманные с его стороны. Впрочем, это атмосфера студий и учительства, там всегда обожания, а где обожания, там легко устроить и влюбленность. Юр. не выходит. Посылал Макара с письмом к О. Н. Она и пришла. Рассказы о вчерашнем вечере «Серапионов»5. Лунц каялся, Тихонов за ней следил и т. п. Ждали Юрочку. Утром был я у Юдовского. Там Кролевич и Макеев репетировали какую-то эрунду. Филимон из «Ягодки» вышел. Прибегал Марголин: «когда увидимся?» Романа, что ли, хочет или романса? Он – глупый малый, но не противный. Пошел выбирать материю для занавеса. Юр. развесил все рисунки Дмитриева, но я почти не могу говорить о нем. Скрыдлов не пришел за мною, и так я просидел дома. Никакого «наворота»6 Пронин, конечно, не устроил. Легли спать рано.

15.000.000 <р.>

14 (четверг)

Тает и ужасный ветер. Заходил к Юдовскому. Лучше мне. Юр. ходил куда-то, но у Ан<ны> Дм<итриевны> было не так славно. Хотя Дмитриев был уже там, но со мной, как и всегда при людях, не разговаривал. Вина мы не принесли. Читались в кабинете. Вова, действительно, надут на Радлову. Юр. собирался к Скрыдлову, думая, что Вл<адимир> Вл<адимирович> пойдет к нам. Но тот так и сказал и поперся со мною и Вовой сначала пешком, потом трамваем. В балет идти согласился. А Вову ведет комиссар. Но все-таки дикарь и грубиан он порядочный. У печки хорошо сидели и мирно легли спать. Со стороны можно было подумать бог знает что, но, к сожалению, ничего не было. Иногда мне кажется, что сам Вл<адимир> Вл<адимирович> удивляется моей робости и даже обижается на это.

100.000.000 <р.>

15 (пятница)

Вл<адимир> Вл<адимирович> пил чай в постели, потребовав себе стул «как Юр<ий> Ив<анович>». Да, но тогда и нужно вести себя, как Юр. Ив. Вышли вместе. Уговорились, когда увидимся. Ездил по городу, за билетами, в театр, на Николаевскую. Мороз и чудесное солнце. Юр. пришел уже без меня, и у нас сидел Капитан. Обедали, стали было рисоваться, но вдруг Юр. взъелся на Милашевского и наговорил ему такого, что у того глаза на лоб вылезли и он чуть не рехнулся. Но, во-первых, стемнело, во-вторых, расстроенный Капитан не мог уже работать. Юр. ушел, Капитан продолжал бурлить и изливаться. К чаю – второе явление: Орест. Явился, прост и мил, как ни в чем не бывало, извинился, что Адамович не зашел ко мне, но вдруг сообщил, что перевел Марциала7 – и конец светскому житью. Юр., как пифон, стал его жрать, орать, стучать по столу. Прибежавший Вагинов только испуганно поддакивал. Капитан был шокирован и все пытался перевести разговор на свою обиду. Прямо бедлам. Я сбежал в театр. Там 3-летие войск связи. Речи, стол, «Интернационал», гусары, бывшие офицеры. Я с Хохлов<ым> каждую минуту вставали и очень смеялись при словах, что для молодых сил нужно изобрести новые способы связи. В кабинете беседовали. Кузьма еще не приходил, надежда еще не потеряна. Без меня был отец Фролова и Скрыдлов. Там какие-то интриги и сплетни. Я, кажется, обижен, что нет сплетень обо мне и Дмитриеве. Долго топили печку.

177.000.000 <р.>

16 (суббота)

Капитан опять явился и немного писал. Не помню, был ли кто у нас. Юр. хотел зайти за О. Н. и идти к Палладе, куда собирался и Скрыдлов. Я под вечер бегал к Ал<ексею> Фил<ипповичу>, но денег не достал. Поехал к Сане. Там было очень скучно, и я торопился домой, ожидая Вл<адимира> Вл<адимировича>. Он пришел поздно и не хотел есть почему-то. Но потом уломался. Рассказывал о романе Слонимского. Читал ему «Портрет с последствиями»8. Он думал, что я делаю это с намерением, и плевался. Вообще начал рассуждать, что женщин я понимаю академически и т. п. Ночью явился Юр., и опять они колобродили бог знает до которого часа.

17 (воскресенье)

Встали поздно. Отправились в Эрмитаж. Сегодня целый день с Вл<адимиром> Вл<адимировичем>. Там нашли Капитана и сына Теляковского, «гурмана». Смотрели французов. Капитан мешал. В «Красной» нас ругают9. Оттуда сошлись у греков на именинах. Было очень мило. Вл<адимир> Вл<адимирович> сидел,