Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

Явился Юр. с пастилой и новостями. Потом Скрыдлов. Будто после выздоровления. Но зол я на него адски. Вот дубина! Потом ушли. Пришел Вова. Дмитриев у Радловых. Вероятно, не придет уже. Потом неожиданно пришел Ал<ексей> Фил<иппович> и Капитан. Пили чай. «Лесок» печатается. Что мне до того! Вышли в кинемо. Коленки еще слабы. Подмерзло. После вчерашнего объяснения Юр. крайне мил. Старается, голубок. Картина была ужасная. Домой ехали мимо театра на Моховой. Но Вл<адимир> Вл<адимирович> так и не пришел. Опять объяснялись. Юр. даже читал мне вслух, будто больному. Спал плохо. Все плакал. Боже мой, что за Новый год!

200.000.000 <р.>

4 (четверг)

Бедный Юр. замрачнел, узнав, что я влюблен в Дмитриева, стал думать, что постарел, подурнел, прелесть моя ненаглядная. Решили, что он поговорит раньше с Вл<адимиром> Вл<адимировичем>, хотя он и ругал его, говоря, что тот хамло и неприлично со мною обращается. Я и сам это вижу. Пошел к Эрпштейн<у>, я к Суркову. Берлинские новости о книгах. Прошел на Мильонную; получил деньги; Юр. еще нет. Заходил к Папаригопуло, там Лева Лисенков. Божерянова встретил. Юр. не дозвонился. Опять впал в мрачность, плакал. Юр. лег поспать, желанный, бедный и любимый. Топил печку. Пришел Нессон, Костя, Сашенька и О. Н. Вышли в кинемо. Смотрели второй раз «Нищую из Стамбула»3, не без приятности. Юр. пошел к Скрыдлову и звонить. Я ждал, замирая, дома. Ну, говорил. Завтра будут-с, сам сказал. Вероятно, чтобы вместе с Радловой. Интересно, как Юр. объяснится с ним? И досидит ли он до меня? Но главная туча будто рассеялась. Ал<ексей> Ник<олаевич> хотел уже было сегодня нас звать обедать к Пивато, не зная, что примирение еще не состоялось. Но Вл<адимир> Вл<адимирович>, кажется, и в телефон генеральствовал и важничал. Ведь это только манеры, но не показывают ли они известную душевную грубость?

86.000.000 <р.>

5 (пятница)

Все как рукой сняло. Утром писал для П<етра> Ильича. Юр. пошел с татарином за пайком и потом опять тот один за мукой. Встретил он Ал<ексея> Фил<ипповича>, видел Адриана, Алперса и др. Дела все прибавляются. Просил меня подождать. Вдруг является Дмитриев без него. Спрашив<ает>: «Кто отворяет дверь?» Оказывается, думал, что Юр. и что он ему прямо даст в морду. Довольно вежлив, даже пальто мне надел. Оставил их объясняться. Не сиделось на заседании. Посидел Глазунов и занимал меня разговорами. Наконец удрал. На извозчике к Ал<ексею> Филипповичу. Снег выпал. Домой. Сидят Скрыдлов и Дмитриев. Был, оказывается, Орест и О. Н. Потом пришел Сашенька. Не знаю, что Юр. говорил, но Дмитриев будто ломает себя, не рипается, разговаривает и смотрит в глаза. Юр. со Скрыдловым пошли в цирк. Я с Вл<адимиром> Вл<адимировичем> зашли было к Покровским, но Вовы и Анны Дм<итриевны> там не было, и мы пошли искать автомобиль его отца. Долго стояли, подошел его брат. Мечтает о первом дне так: забрать Эрпштейна, сплетничать с ним, есть и принимать пивные дрожжи. Вернулся домой ждать безумного Сторицына. Не знаю, что выяснил Юр.

290.000.000 <р.>[21]

6 (суббота)

Мне кажется, что все с меня соскочило, но это только так кажется, хотя я и спокойнее. Ждал Сторицына, но он не явился, вероятно, не вышло дело. Юр. не ночевал. Вот это не возбуждает во мне ревности. О. Н. гораздо более. Покупал чай, сыр и трубку Юр. Встретил Розинера с Чуковским; все это дело гораздо менее выгодно4. Ал<ексея> Фил<ипповича> видел. Юр. дома. Расск<азал> мне об объяснении с Дмитриевым. Вышло все <нрзб> и мешал им Орест и О. Н. Главное, что Юр. настаивал на отсутствии влюбленности с моей стороны. Это напрасно. Пришел Вова и Папаригопуло. Меня удивляют и как-то огорчают, когда строят планы насчет Дмитриева попросту: затащить, вызвать и т. п. Юр. пошел к О. Н., я к Покровским. Ел<ена> Павл<овна> торопилась в церковь, Корнилий на В<асильевский> о<стров>, я оставался с молод<ыми> людьми. Юр. запоздал. Вышли вместе и поехали втроем. У Скрыдловых было просто и скучновато, но ничего себе. Возвращаться тепло и мягко, но под ложечкой ноет. Я обманывал себя, вероятно, утром. Предстоящие удовольствия меня совершенно не привлекают.

7 (воскресенье)

Хандрил и мучил бедного Юр., что теперь, мол, стало еще хуже, т. к. жизнь для меня потеряла всякий интерес. Он готов все сделать, но дело-то в другом человеке. Очень сержусь на Ан<ну> Дм<итриевну>, которая зовет нас порознь с Дмитриевым. Что-то много народа было. Половину не приняли: Нельдихена, Пяста. Но был Мосолов, Сторицын, Скрыдлов, вдруг Хохлов и О. Н. Хохлов долго сидел, беседуя о делах и по душам. Все-таки ввертывал ему Дмитриева по старой памяти. К Бенуа он не поехал, но в «Литер<атуру>» не пошел5. Дело у Сторицына покуда не выгорело, но не прогорело. Пошел вперед. Звонил Вл<адимиру> Вл<адимировичу>. Отвечает вежливо и быстро. Но Вова сказал, что Дм<итриев> завтра днем у Анны Дм<итриевны>. Масса, конечно, знакомых, но, пожалуй, хуже, чем прошлый год. Что-то все к нам хотят прилезать. Не знаю уже, к чему это. Долго сидел с Геркеном, говоря всякий вздор. С нами сидел Скрыдлов, Сторицын и Флит, временно Адамович и Паллада. Было, конечно, не весело, но не так смердяще скучно, как можно было бы предположить.

8 (понедельник)

Спали чуть ли не до четырех часов. Погода темна и печальна. Не знаю определенно, как буду вести себя. На вечер втайне надеюсь, но не очень крепко и определенно. Юр. ласков и мил, беднягин. За чаем были Сережа и Скрыдлов. Юр. пошел к О. Н. на рожденье, так что я плелся один. Хотели посадить меня в первые ряды, но я сел с Покровскими и Вл<адимиром> Вл<адимировичем>. Он у Радловой не был еще и предложил после вечера зайти. Меня не звали, как и на вечер в «Новую драму»6, билета мне не хочет брать и был достаточно дик, преднамеренно ли или от смущения, но не просто. Борис Папаригопуло был уныловат. Сторицын декоративен. Он вылезет в люди, а вид его будет даже полезен. С ним и Юр. пошли в трактирчик на Итальянской вроде провинциального. Из цирка расходился народ. Но в сердце есть большая заноза. М<ожет> б<ыть>, с Юр. помощью, с усиленной работою и планами и удастся все преодолеть. Вот так. Завтра доставать деньги и билеты.

9 (вторник)

Все-таки всякие сведенья о Дмитриеве, которых я не знаю, меня волнуют и смущают. Теперь жизнь у Радловых. Что там делать? Почему Покровские? почему часто Вл<адимир> Вл<адимирович> без Эрпштейна, ни слова о нас? В сущности, не