Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

автоматизм Семенова так подействовали на Юр., что он даже сначала расплакался, потом выскочил в коридор13. Дмитриев был смущен, что мы ругаемся. Возвращались с Вовой и комиссаром. Дома поели и рано легли. Юр. побыл, но сам ничего. Как-то все устроится.

15 (понедельник)

Ясно и холоднее. Кое-что написал с утра, потом пошел на Мильонную узнать. Юр. лег и вдруг сказал опять мне что-то, расстроившее меня донельзя. Ходя, все думал. Смерть какая-то у меня в сердце. Пообедали. Писал у печки. Опять объяснялись. Теперь Юр. пал духом. Вышел за булками. Тут явилась Анна Дм<итриевна> с Сер<геем> Эрн<естовичем>, обиженная за «Абраксас», готовая поссориться14. Все рассказываем про «Жизель». Зашел и Корнилий. Земля уходит у меня из-под ног. Вышли на Николаевскую, опоздал. Будто умираю. Пришел; Юр. нет. Подумал, что ушел к Скрыдлову, и обиделся. Оказывается, был у Анны Ивановны, куда и меня звали. Опять объяснялись. Наговорил мне разных весьма правдоподобных и пренеприятных вещей. Юр. вдруг требует, чтобы я верил не словам и поступкам его, а неизвестно чему, вроде Св. Троицы. Были и слезы, и объятья, но не знаю, поправится ли дело. Корнилий звал в четверг после чтения. Интересно знать, позовут ли Вл<адимира> Вл<адимировича> и куда его посадят.

16 (вторник)

Встал весело, но Юр. удручен. Все-таки свинство, что я устраиваю какие-то разгромы бедному моему сынку. Солнце и холоднее. Безумный Сторицын забегал с делами. Потащил меня на Фрузинса, но впечатления заграницы не было. В театре был только в кассе. Долго торчал на Думской, ожидая Ритмана. Но все вышло. Ехал даже на извозчике. Дома сходили за пайком. Неожиданно пришел Вл<адимир> Вл<адимирович> с переменой от Радловых. Вчера он был у Покровских и ночевал у Ан<ны> Дм<итриевны>. С Вовой все какие-то шашни и дружба, но, кажется, вечером после чтения его не звали. Поел у нас. Завтра зовет на «Жизель», оттого перемены. М<ожет> б<ыть>, и Корнилий с Анной Дм<итриевной> пойдут. От Вовы Вл<адимир> Вл<адимирович> не стесняется брать билеты. Но меня не очень это кольнуло. Вдруг Добужинский. Мило посидел. Вл<адимир> Вл<адимирович> брился, домой собирается. Потом О. Н., Вагинов, Кронидовна и, наконец, Вова. Бедный Юр. рисует бородатых турков, не сидит рядом с Оленькой на диване, не тискает ее, и я всему виною. Пошли на «Дориана»15, я сидел дома. Топил печку.

177.000.000 <р.>

17 (среда)

Холодно и ветрено. Не выходили до двух часов. Опять всю дорогу объяснялись с Юр., договорились до интимнейших вещей. У Радловых с репетицией и ранними визитами было какое-то неустройство. Вл<адимир> Вл<адимирович> в темной столовой возился с Митюшкой, как домашний. К этому он не приспособлен. Покуда я репетировал, мол<одые> люди спорили о Спесивцевой и возились. Вл<адимир> Вл<адимирович> гораздо прямее и даже ласковее с той минуты, как интерес специальный к нему у меня остыл. Но все-таки он мне очень нравится и я к нему далеко не равнодушен. Вова опоздал. Обедал Черняв<ский>. Сказали, что после обеда его выставят, т. к. будут заниматься тайными делами. Дневник скучного периода читали небрежно. Болела голова. Все побежали на «Жизель»16. Я с Юр. поехали на «Потер<янный> город»17. Хорошо было, но болела голова. Читаю Гофмана, жду пьянино. Чтение, музыка, писанье, долгие дни вернут мне работоспособность и волю. Я разболтался и распустился, вот и всё.

18 (четверг)

Что делать. Писал весело18. Явился Сторицын с письмом от Струве. Адамович ругает меня в «Жизни искусства»19. Ходил к Розинеру. Ерунда с деньгами. Но взял все-таки 100 м<арок> в два приема. Покупал чай. Юр. выходил, и я ушел. Брился. Вл<адимир> Вл<адимирович> не зашел. Была одна О. Н., но я поехал раньше. Болтал с актерами и Чернявским. Юр. явл<яется> с О. Н., Дмитриевым и Эрпштей<ном>, но сидели отдельно; с нами Корнилий, с Дм<итриевым> Вова. Дмитриева не пригласили, и когда на прощанье Вова извинялся, то Вл<адимир> Вл<адимирович> сказал, что он-то ничего, а вот как будет другая сторона довольна (т<о> е<сть> я), неизвестно. Это хорошо. Читая, я очень волновался. «Корабль» прошел гораздо лучше20. Положим, он легче для чтения. И эффектно был распланирован. Ан<на> Дм<итриевна> прямо была красавицей. Знакомых много. Долго не знали, как распределиться на обр<атный> путь, но Вова пошел с Вл<адимиром> Вл<адимировичем> и Эрпш<тейном>, а я дожидался Юр., пошедшего проводить О. Н. Занимал меня Вагинов. У Покровских тепло, стол уже накрыт. Долго очень ждали гостей. Сели за стол во 2-м часу. Сидел с Ел<еной> П<авловной> и Вовой. Много чего рассказывал о Вл<адимире> Вл<адимировиче> мне неизвестного. Но как-то скоро я ослабел и уже не помню, как исчез из-за стола. Впрочем, хозяйка ушла еще раньше. Не очень было весело, т. к. не было Вл<адимира> Вл<адимировича>.

150.000.000 <р.>

19 (пятница)

Проснулся странно. Лежу одетый, рядом Юр. Теплая незнакомая комната. Горит лампа, в окне белый день. Напротив у стенки храпит кто-то. У Покровских. Бродит Анна Дм<итриевна> в коротком платье. Все повылезли из своих временных нор. Немытые, невыспавшиеся, с головною болью. Рассказ о вчерашних перипетиях. Почему мы остались, не понимаю. Голова кружится. Пили чай вместе. Дома затопил печку. Юр. лег, потом и я. Смеркается <?>. Капитан и Вл<адимир> Вл<адимирович>. Сторицын надул. Вл<адимир> Вл<адимирович> ласков даже, расспрашивал. Был всего один час. Опять долго стоял в передней, улыбаясь. С Капитаном ходили в кинематограф «Калиостро»21, вернулись не поздно и рано лег спать. К Мотузову не пошел.

20 (суббота)

С утра (не особенного, впрочем) вышел к Альтшулеру. Скользко и темно. Живет он почти в том же доме, где жила сестра когда-то. У него заседали Тихонов и Никитин, обрабатывая его. Засели «братья» ему на голову22. Все со статьей23. Поехал в Союз. Тепло, народ. Спешил домой. Почти сейчас же пришел и Вл<адимир> Вл<адимирович>. Обедали. Я послал Юр. за покупками. Вл<адимир> Вл<адимирович> лежал и собеседовал мирно. Топилась печка. Чай у нас не пил. Пришли Папаригопуло, Алперс и Адриан. Еще раз был самовар. Читали, говорили о немцах, хотим послать им приветствие24. Хорошо очень было. Явился еще Сторицын. Когда они уходили, вторично пришел Дмитриев. Сторицын докладывал о своих махерствах. Ждали Юр. долго, не приступая к еде. Потом залегли уютно спать. Все образуется, даст Бог.

160.000.000 <р.>

21 (воскресенье)

Вышли не очень рано. Покуда что было – и двен<адцатый> час. Мол<одые> люди пили чай в постелях. Не выходил до вечера. К чаю пришла О. Н. и вдруг Сторицын. В волненьи по поводу удавшегося дела. Решили идти в цирк. У нас был еще Лившиц. Теплее. Ехали на извозчиках. Программа плохая и было скучно-вато